Тим резко отдернул руку и отступил на шаг.
— Эй! — воскликнул он удивленно. — Ты чего?
Коврик зашипел, припал на задний край — и прыгнул.
Тим пригнулся, коврик пролетел у него над головой, почти задев подкладкой-брюхом из искусственной кожи, и Тим услышал за спиной крик боли и изумления.
Он мгновенно развернулся. У входа в комнату Тони пытался отодрать от себя шипящий прямоугольник меха. Наконец вампиру это удалось, и он отбросил коврик на другой конец комнаты. Тот возмущенно мяукнул. Долгую секунду Тони и Тим смотрели друг на друга. Глаза вампира были черными и испуганными — то ли из-за нападения коврика, то ли из-за внезапной встречи с Тимом. Казалось, вампир хотел что-то сказать — он открыл рот, странно скривившись…
А потом Тони исчез. Не было никакого звука, никакого движения рукой или любого другого действия, предвосхищающего исчезновение — вампир просто бесшумно растворился в воздухе. Коврик в углу мгновенно перестал шипеть. Тим громко выругался.
Он попробовал мысленно поискать Тони в Доме — ему показалось, что вампир все еще находился где-то рядом. Тим чувствовал, как сгусток темноты мечется по комнатам, возникая то тут, то там. Потому что искал что-то?
Он быстрым шагом покинул гостиную. Единственный шанс снова найти Тони — это тоже перемещаться по дому в надежде столкнуться с вампиром еще раз. Тим переходил из комнаты в комнату, стараясь выбирать места, в которых Тони еще не появлялся. Не то чтобы он мог представить точный план Дома — скорее, у него появилось чувство правильного направления. Пару раз он оказывался очень близко к Тони — но вампир тут же исчезал, возникая совсем в другом месте.
Тим остановился посреди зала, заполненного колоннами самой разной высоты и формы, ни одна из которых не дотягивалась до свисающих с потолка крестовых сводов — будто сталактиты тянулись к сталагмитам, пренебрегая всеми законами физики. Стоять под такой конструкцией было неуютно, но Тиму нужна была пауза. У него начала болеть голова от постоянных попыток сконцентрироваться на ускользающем образе Тони. Колонны, хоть и пугающе бесполезные, по крайней мере никуда не исчезали.
Где-то в дальнем конце комнаты раздавался глухой стук. Тим присмотрелся и увидел, что с нижней точки свода на одну из колонн ритмично падают кусочки кирпича.
Внезапно он почувствовал, что тьма, которая была Тони, остановилась в одной из комнат. Тим подождал — но на этот раз вампир никуда не исчезал. Что это значило? Он нашел то, что искал? Заблудился? Наткнулся на осиновый кол?
Тим пересек зал с колоннами и прошел дальше сквозь несколько комнат, упорно игнорируя их содержание, пока не вышел в холл с огромной лестницей, построенной из труб органа.
Он застыл. Тим знал, что Тони наверху лестницы, и хорошо помнил, что Иден не советовал по ней подниматься. И сейчас Тим понимал, почему. Лестница звала, манила за собой. Она обещала озарение для того, кто осмелится взойти по ее ступеням, откровение в конце пути и истину на вершине.
Она была, как Абигейл. И Тим не собирался повторять эту ошибку дважды.
Он глубоко вздохнул. Что, если он попробует просто переместиться по Ноосфере, точнее, по Дому? Тим никогда раньше так не делал, и никогда не видел, чтобы так делал Иден — но ведь технически это было возможно? Он заранее знал аргумент против — потому что так не будет истории. Но Тим и не хотел сейчас рассказывать историю. Кому он будет ее рассказывать? Да, когда-то давно он хотел стать героем — но какой в этом был смысл, если за его историей никто не следил?
А раз не существовало зрителей, то и действие не имело значение. Тим закрыл глаза, сосредоточился и шагнул туда, где он все еще чувствовал присутствие Тони.
Сначала он ощутил холод на лице — как будто его коснулся чистый, ясный горный воздух, пропитанный свежестью ледников и чистотой древних скал. А потом Тим открыл глаза — и увидел тьму, наполненную светом.
Он стоял на уступе, на самом краю пропасти — а перед ним была бесконечность. Бархатно-черная, глубокая, плотная, она при этом загоралась то тут, то там разноцветными искрами, озарялась всполохами северного сияния, далекими вспышками взрывающихся звезд и перерождающихся галактик, росчерком комет с огненными хвостами, которые пролетали на фоне разноцветных туманностей и исчезали в темной пустоте.
Вокруг стояла абсолютная тишина — и все же Тиму казалось, что он слышит музыку этого странного места, пронзительную, грустную и бесконечно прекрасную. Он не знал, куда он попал — но это точно было где-то очень далеко от Дома. Тим поморщился. Видимо, Ноосфера не прощала попыток упростить задачу и срезать путь. Он попробовал снова мысленно потянуться вслед за Тони — надеясь, что на этот раз сможет перейти поближе к вампиру — и с удивлением почувствовал, что тот находится где-то совсем рядом с ним. Прямо за его спиной.
Тим резко обернулся. Утес, на котором он стоял, был узкой каменной площадкой, которая упиралась в отвесную скалу, черную и гладкую, как обсидиан. У подножия скалы сидел Тони, обхватив колени руками и спрятав лицо.
— Что ты тут делаешь? — удивленно спросил Тим и тут же испугался, что вампир снова сбежит от него. Но Тони не двигался с места — он даже не поднял головы. Казалось, он дрожит всем телом.
Тим осторожно подошел ближе.
— Тони, — мягко позвал он. — Это я, Тим. Я не причиню тебе вреда, обещаю. Я знаю, что ты здесь не по своей воле.
Тони вздрогнул и поднял голову. Его лицо было бледнее мела в свете далеких звезд.
— Я думал, что найду ее здесь, — прошептал он. — Я не знал, что будет за этой дверью…
— Дверью? — нахмурился Тим.
В ответ Тони снова спрятал лицо в коленях.
— Ты хочешь сказать, что мы все еще в Доме?
Тони ничего не ответил.
Тим оглянулся на сияющую вселенную, окружавшую их. Он не мог поверить, что это бесконечное пространство могло быть частью Дома… хотя, впрочем, а почему и нет? Он никогда не видел Дом снаружи — он вообще не знал, существует ли у него хоть какой-то экстерьер. Быть может, вовсе не вселенная была частью Дома, а Дом был частью ее? Может быть, это место было центром, сутью, источником того, что он видел внутри?
И если лестница вела сюда, в ее обещаниях не было ни капли лжи.
— Что ты хотел найти здесь?
