в Нортвуд о ней будто забыли, то после того как досюда добрались слухи о ее «изобретениях», а в особенности о косметики, весь двор будто взбудоражил факт, что она еще жива. И не просто жива, похоже, решила заявить о себе.
Косметика. Да, я вспоминаю небольшой, изящно упакованную коробочку с мазями и кремами, который Алина прислала моей матери пару недель назад. Матильда, к моему удивлению, не швырнула его в огонь, а даже, кажется, попробовала. Не знаю насчет результата — осталась она им довольна или нет — но после этого случая мама хотя бы перестала так яростно жаловаться на «эту невыносимую девчонку».
Алина… эта женщина — полнейшая противоположность невыносимой Айлин. Бойкая, предприимчивая, с невероятными идеями, которые, к моему изумлению, начинают работать! Она умудрилась за несколько месяцев сделать для этого захудалого Нортвуда больше, чем все предыдущие управляющие за десятилетия. Я не ожидал от нее практически ничего. А получил нечто, что не перестает меня удивлять.
И, чего уж греха таить, даже впечатлять. Она — как яркая жемчужина на затянутом илом и песком морском дне.
— Так и что насчет расследования, — возвращаю я Корвуса к теме.
— А то, ваша светлость, что из-за активности Алины, некоторые личности во дворце зашевелились больше обычного, стали неосторожны. Мои люди, те, кому можно доверять на все сто, присмотрелись повнимательнее. И у нас появились основные подозреваемые. Пока, к сожалению, прямых улик нет. Только догадки, основанные на косвенных уликах.
— Что ж, Корвус, — киваю я, — даже догадки — это уже немало после стольких месяцев топтания на месте. Кто же эти личности?
Корвус чуть склоняет голову.
— Первый кандидат — Лорд Эмерик Грейв, наш почтенный Хранитель Казны.
Грейв. Толстый, лоснящийся, с вечной подобострастной улыбкой на лице. Ведает финансами герцогства. И, как известно, имеет весьма амбициозную дочь.
— Его мотив, как шепчутся в придворных кулуарах, — продолжает Корвус с едва заметной усмешкой, — в том, что если бы не метка Айлин, то его дочь, леди Изольда Грейв, стала бы первой претенденткой на вашу руку и, соответственно, на титул герцогини.
Я не могу сдержать смешок, который эхом прокатывается по кабинету.
— Интересно, кто это сказал? — спрашиваю я, откидываясь на спинку кресла. — Я что-то не помню, чтобы кто-то интересовался моим мнением на этот счет.
Я помню эту Изольду — у нее действительно приятное личико, фигурка, все при ней. Но характер… вторая Айлин. Зачем мне такая заноза, тем более без метки? Я проявляю к ней исключительно дежурную учтивость лишь благодаря заслугам ее отца. Кто бы что ни говорил, а он хорошо справлялся со своими обязанностями и был мне часто полезен. Но чтобы я вдруг в здравом уме решил взять в жены его дочь? Ха…
Корвус пожимает плечами, и в его глазах мелькает знакомый язвительный огонек.
— Ваша светлость, вы же знаете этих аристократов. Их хлебом не корми, дай пораспускать слухи, особенно если эти слухи выгодны им самим. Вполне возможно, лорд Эмерик сам этот слух и пустил. А потом сам же в него и поверил. Что с него взять?
— Допустим, — усмехаюсь я. — У Грейва действительно есть привычка выдавать желаемое за действительное. Но что заставило тебя подозревать его, Корвус? Только то, что в случае исчезновения Айлин, он попытался бы подсунуть мне свою Изольду? Это слабовато.
— Нет, ваша светлость, есть еще кое-что, — голос Корвуса становится серьезнее. — Незадолго до… печальных событий, Изольда проявляла нездоровый интерес к личным покоям леди Айлин. Она несколько раз посещала ее фрейлин, расспрашивала о ее привычках, о здоровье, о том, кто приносит ей еду и напитки. Под тем предлогом, что об этом ее просил отец, что это нужно для проверки расходов на содержание двора герцогини. Весьма убедительный предлог, учитывая его должность.
— Хм, — я задумываюсь. Грейв, сующий свой нос в дела Айлин? Это действительно выглядит подозрительно. И все же, мне слабо верится в то, что он мог бы пойти на на убийство… тем более, ради чего? Неужели он всерьез думал, что я, потеряв Айлин, тут же брошусь в объятия его дочери? Или же там были более глубокие мотивы, о которых мы даже не подозреваем?
— Кроме того, — продолжает Корвус, — Примерно в то же время один из доверенных слуг Грейва был замечен в весьма сомнительной компании. В таверне «Кривой Рог», что в Нижнем городе. Там собираются личности, готовые за награду выполнить любую… грязную работу. Там же часто видели членов «Сумрачного Клейма» — это самые беспринципные отбросы, которые объявлены в розыск по всему королевству. Говорят, что среди них есть такие знатоки зелий, которые могут создавать такие яды, которые будет невозможно определить и уж тем более подобрать к ним антидот. И после этого со счета Хранителя Казны исчезла довольно крупная сумма. Официально — на «непредвиденные государственные нужды». Без подробностей.
Я молча киваю. Картина вырисовывается все более мрачная. Лорд Эмерик Грейв. Хранитель Казны. Человек, имеющий доступ к деньгам, к информации, к людям… И с дочерью на выданье. Да, мотив кажется мне надуманным, но возможности у него были. И эта история со слугой и деньгами…
— Понятно, — произношу я наконец, чувствуя, как внутри поднимается холодная ярость. Если это действительно он… то Эмерик за это заплатит. Дорого. — А кто второй подозреваемый, Корвус?
От этого вопроса мой Первый Меч, обычно столь невозмутимый, на мгновение застывает. Это почти незаметно — легкое напряжение в плечах, едва уловимая пауза перед ответом. Его взгляд на секунду встречается с моим, и я вижу в нем тень… сомнения? Нежелания говорить?
— Корвус, — голос мой звучит мягко, но с той стальной ноткой, которую он прекрасно знает. — Ты же понимаешь, что я доверяю тебе как себе. Твои глаза и уши — мои глаза и уши в этом змеином клубке. Говори прямо. Я позволяю тебе то, чего не стерпел бы ни от кого другого.
Он коротко кивает, словно сбрасывая с себя невидимый груз.
— Да, ваша светлость. И все же… имя это вам не понравится. Второй, кого мы подозреваем… это ваш кузен, лорд Мариус Вейн, Глава Совета Герцогства и Регент Южных Пределов.
Мариус.
Имя эхом отдается в гулком пространстве кабинета, и на мгновение мне кажется, что даже пламя в камине испуганно дрожит.
Мариус. Мой юный кузен. Член семьи, которого я знаю практически с пеленок. Мой
