их сдерживаете? Золой?
– Золой… А они, вишь, не хотять отступиться.
– И не отступят от такой добычи-то! – радостно подзудела прабабка. – На закусон хилая Лидка пойдёт, Монахом с коргорушками отобедают, а тушу оставят на десерт.
– Тушу? – Матрёша медленно распрямилась. – О какой туше ведётся речь?
– Да об той, что с капитаном в бреду танцевала, а теперь возле окошка толочется!
– В бреду, говоришь? Туша? – неожиданно мягко переспросила Матрёша, а потом последовал взрыв.
Оторвавшаяся крышка ляды врезалась в потолок и с грохотом обрушилась на пол, вдоль печи пролегла глубокая трещина, с боков посыпалась штукатурка.
– Уймись! – заорал Монах, прикрывая собой Лиду с Ерошкой. – Твой гнев им на руку, дура! Если избушку повредишь – сдерживать сестёр будет некому.
– Не рыпайся, танцорка! – взмолилась изба. – Не сотвори того, о чём пожалеешь!
Но Матрёша их больше не слышала – гнев затопил всё её существо. Пристально уставившись на дверь, она наморщила лоб в гармошку и, звучно прихлопнув в ладоши, одной лишь силой желания выбила её из проёма. Посыпалась труха, в воздух взметнулась бесполезная теперь зола, а в освободившийся проход медленно стал наползать туман.
Избушка что-то отчаянно кричала, матерился Монах, постанывал от страха Ерошка, и только одна прабабка заходилась довольным смехом.
– Вот умница так умница! Хоть что-то от меня взяла полезного! Не зря, видать, соседствовали бок о бок! Не зря!
– Наконец-то! – вздохнуло в тумане. – Давно бы так! От нас не скроешься! Не спасешься! Бесполезно-о-о…
Послышался едва различимый шелест, а затем среди тусклой мглы проявились неясные ещё силуэты сестёр-лихоманок.
Глава 10
Нежеланные гостьи
В избушке сделалось неожиданно тихо – невозможно стало ни шевельнуться, ни сказать хоть что-нибудь. Онемели все сразу – и говорливая кикимора, и её гости, и даже сама прабабка.
Только теперь до Матрёши дошло – что она натворила, но справиться с лихоманками было не в её силах. Тело сделалось тяжёлым и неповоротливым, а ноги будто приросли к полу.
Из тумана вперёд выкатилась Сухоручка. Тётка сразу нашла взглядом Лиду и помахала ей пустым рукавом.
– Зря ты сбежала, мастерица. От сестриц ведь не скроешься. Сослужишь для них свою служебку. И паренёк для дела пригодится. Справный какой парнишечка. И шрам его нисколько не портит. Сейчас-сейчас с хозяюшкой разберёмся и за вас примемся. Сестрицы не любят откладывать дела.
И всё же почему-то лихоманки не торопились показываться – продолжали висеть размытыми тенями, напоминая то ли огромных пауков, то ли медуз. Многочисленные щупальца-лапы медленно и плавно сокращались, словно приноравливались, кого схватить первым. В какой-то момент среди них проступило несколько женских силуэтов в длинных белых рубахах с лысыми кукольными головами на плечах. Но когда зажмурившаяся от ужаса Лида решилась открыть глаза, вновь увидела одни лишь тёмные тени.
– Глупая ты, подружка, – криво улыбнулась Сухоручка Матрёше. – Что ж ты от договора-то пятисся? Вроде всё обсудили с тобой, а как сестриц привела – назад сдать пытаешься.
– Обговорено-о-о… – протянули голоса за спиной Сухоручки. – Обговорено! Теперь выполняй!
Матрёша издала придушенный писк – на большее просто не было сил. Выкатив глаза, она упрямо повторила попытку заговорить и, когда давление на горло неожиданно снизилось, прохрипела вопросительно:
– А с кем был договор?
– Как это с кем? Как это с кем? Да с тобой же и был! Дурочкой решила прикинутся? Не выйдет!
Сухоручка просеменила к Матрёше да ткнула кулаком её в грудь, и на сердце словно опустили тяжёлый камень. Матрёша рухнула на колени, отчаянно пытаясь вырваться из-под гнёта чужой воли, а Сухоручка забормотала что-то про нутро да про пустую оболочку.
Чёрными кляксами к ним подплыли лихоманки, окружили обеих, отрезая от остальных.
– Сейчас, сейчас… – шелестела Сухоручка, оглаживая лицо Матрёши ссохшейся детской ладошкой. – Договор исполнения требует! А как же! Ты только рот приоткрой, дальше сестры сами управятся. Всё быстро случится. Не бойся… Ах, чтоб тебя!..
Вскрикнув чайкой, Сухоручка отдёрнула руку, а укусившая её Матрёша наконец обрела голос и завопила во всю мочь:
– Отвали, извращенка! Не лапай меня! Не было между нами никакого уговора!
– Врёшь-врёшь-врёшь! Был! Был! Был! Был уговор! – в ответ злобно задолбило в виски. – Нам нутро-нутро-нутро! Тебе тело-тело-тело!
Обхватив голову, Матрёша застонала – слова-горошины больно стучали по коже, лишая возможности думать и защищаться. От них некуда было сбежать, негде укрыться.
Монах с Лидой ничем не могли ей помочь – их тела по-прежнему оставались непослушными. Монах всё время пытался сопротивляться чужой воле, а Лида сразу сдалась и с ужасом ждала, когда лихоманки расправятся с Матрёшей и займутся ею.
Шерсть на загривке Ерошки стояла дыбом и искрила от напряжения – кот отчаянно вращал глазами, посылая сигналы коргорушам-кротам. По какой-то непонятной причине только они не подпали под гипноз лихоманок и, забившись под лавку, следили оттуда за развивающейся драмой. Сообразив, что хочет от них корноухий, оба закивали головами, а потом исчезли, обратившись в невидимок.
Медузы-лихоманки не заметили этого манёвра – их сейчас интересовала лишь одна Матрёша. Растёкшись чернильным облаком, они надвинулись совсем близко, и на короткое мгновение страдалица исчезла в непроглядной черноте.
– Не было уговора! – глухо донеслось и оттуда. – Вы договаривались не со мной… мной… мной…
Голос Матрёши слабел, а потом прервался на полуслове, и тогда в лихоманок полетела зола!
Кроты-коргоруши выполнили Ерошкину просьбу и зашвырнули в страшных пришелиц щедрую порцию серо-чёрной пыли. С противным треском облако распалось на клочья, и те подались назад, спрятались за спину Сухоручки. Лихоманкам хоть и неприятна была зола, но не настолько сильно, чтобы обратить в бегство. Они не собирались отступаться и ждали, когда осядет пыльная взвесь.
И всё же неожиданный выпад кротов оказался спасительным для Матрёши – приступ удушья прекратился, и, откашлявшись, она уже увереннее повторила, что ничего не обещала Сухоручке.
– Не бреши! – взвизгнула та. – Ещё как обещала!
– Ложь! Ложь! Ложь! – заколыхались клочья, ближе подтягиваясь друг к другу.
– Никакая не ложь, а правда! Уговор был, но только не со мной! – как можно убедительнее Матрёша взмахнула остатками ресниц.
– Докажи-и-и! – потребовали клочки-лихоманки, свиваясь в небольшой вихрь.
– И докажу! – в ажитации согласилась Матрёша. – Что нужно делать?
– Тебе ничего. Сестрица проверит…
– Разбежались! – выставив вперёд кулаки, Матрёша сделала парочку боксёрских выпадов. – Проверили уже разок! Чуть не придушили меня своим туманом!
– Проверит-проверит! Обман-обман! – тёмный вихрь поднялся под потолок и застыл угрожающей волной. Небольшой клочок отлепился от общей массы и, подплыв к Матрёше, опустился прямо ей на лицо.
Кожу ожгло, а внутрь головы будто просунулись чьи-то жёсткие пальцы. Принялись щупать и мять, месить и закручивать… Пытаясь
