жизни. Маме он часто писал о питании:
Дорогая мама!
Кормили на корабле на удивление хорошо. Офицеров разместили в каютах первого класса, и питание не сильно отличалось от того, которое можно ожидать в трансатлантическом круизе. Нам прислуживали стюарды и официанты. Признаюсь, я поистине наслаждался двухнедельным путешествием. Однако на суше о себе вновь дала знать суровость армейской жизни. Как правило, мы едим два раза в день, поскольку пайки заметно ограничены. Нам выдают консервы, преимущественно мясо и лосось. К ним полагаются галеты, фасоль или картофель. Иногда мы получаем консервированные томаты и яичный порошок. Ах да, еще кукурузный сироп в огромных количествах.
Мне брат рассказывал о том, где был и что повидал. Мы быстро привыкли к тому, что упоминания о его точном местонахождении оказывались вымаранными.
Дорогая сестричка!
Мы прибыли во французский город XXXXX на Западном побережье. Вода в гавани частично замерзла и вдоль береговой линии, вокруг пирсов и кораблей покрылась льдом. Порт переполнен американскими военными. Оттуда нас сразу же переправили на полигоны.
Здесь начальству стало известно, что мы с Хью неплохо разбираемся в лошадях, и нас направили в кавалерию. Хочешь верь, хочешь нет, но мы получаем около 10 000 лошадей и мулов в неделю, так что можешь понять, зачем потребовалась наша помощь. Наши животные – великие труженики. Я всей душой сочувствую им. Даже под огнем они таскают пушки и фургоны с припасами. Без них мы бы пропали. Это невоспетые герои войны. Некоторые из них возвращаются израненные снарядами, до смерти напуганные, обезумевшие, изможденные или ослепшие на один глаз. Мы с Хью делаем что можем. Откровенно говоря, мы ничем не отличаемся от наших питомцев. Нас всех готовят к тому, с чем мы скоро столкнемся на Западном фронте.
В письмах к Кави содержались восхищавшие мою подругу описания флоры и фауны:
Милая Кави!
Нас с Хью направили в лесистую местность под Парижем, хорошо подходящую для занятий различными видами военной подготовки: тактикой пехоты, снайперской стрельбой, физическими упражнениями и боевым взаимодействием. Элиза с ее орлиной зоркостью пришлась бы тут ко двору!
Один из здешних обитателей, который неизменно привлекает наше внимание, – благородный олень. Величественные и гордые, эти животные с царственным видом бродят по лесу, высоко неся огромные рога. Многие наши охотники были бы не прочь полюбоваться подобным зрелищем. Пребывание в лесу наводит меня на мысли о том, как неустойчив баланс между человеком и природой. Мне кажется, в природе жизнь и смерть, красота и уродство, добыча и хищник находятся в равновесии. Звери подчиняются не силе, а инстинкту выживания. И это залог более или менее мирного сосуществования. Так почему же мы, люди, не способны уживаться вместе по примеру диких животных?
Лезэну Хейворд дал братский совет:
Дорогой брат!
Ты теперь единственный сын в доме, правая рука папы. Стань опорой и защитой для нашей семьи. Я знаю, пока меня нет рядом, ты способен служить источником утешения и поддержки для тех, кто тебя окружает. Всегда будь готов выслушать, протянуть руку помощи и неизменно находись возле наших родителей и сестры. Я на тебя полагаюсь. И помни, братишка, я горжусь тобой. Продолжай нести миру свет. С нетерпением жду того дня, когда мы опять будем вместе.
Писем от Хью я родным не зачитывала. Они предназначались только для моих глаз. У моего возлюбленного была душа поэта, наблюдательная и философичная. Временами в его письмах сквозила такая нежность, что, прочитав строку, я прижимала письмо к сердцу и, закрыв глаза, затверживала ее наизусть.
Любимая моя Лиззи!
Гуляя по лесу, я слушаю птичьи симфонии. Какое разнообразие мотивов: от мелодичных соловьиных трелей до ритмичного перестука дятлов! Эти звуки становятся успокоительным фоном для наших тренировок.
Вчера во время патрулирования я заметил рыжую лису. Ее проворство и ловкость восхитили меня. Я часто улыбаюсь, думая о том, как понравилось бы здесь тебе, представляя, в какой восторг приводили бы тебя встречи с тем или иным существом. В этом мы похожи: моменты единения с миром природы внушают нам отраду и умиротворение. Помнишь ли ты наши совместные верховые прогулки по лесу и встречи у Светловодного пруда?.. Я часто воскрешаю в памяти те дни. Воспоминания поддерживают меня. Надеюсь, впоследствии найдется возможность показать тебе эти чудесные места и прогуляться с тобой рука об руку в Буа-де-Белло. Не отправиться ли нам сюда после войны в свадебное путешествие?
А пока продолжаем переписку. Пожалуйста, помни, что я очень дорожу твоими письмами и постоянно перечитываю их.
Ты всегда в моих мыслях.
С наступлением весны письма стали приходить неравномерно: то пусто, то густо. В один день мы получали пачку корреспонденции за целую неделю. Затем наступало затишье, за которым следовала новая порция.
А в мае поток писем прекратился. В ожидании весточки из Европы мы сходили с ума. Единственным источником новостей, боевых сводок и, увы, отчетов о потерях служила ежедневная газета «Чарлстонский курьер». Почтальон мистер Деверо сказал нам, что Хейворда и Хью, вероятно, отправили на фронт, почтовое сообщение с которым чрезвычайно нестабильно. И действительно, в конце мая письма начали приходить снова. Когда нам наконец доставили пачку измятых, забрызганных грязью конвертов, мы плакали от облегчения. Мальчиков в самом деле отправили на передовую.
Тон их посланий совершенно переменился.
Дорогая мама!
Я жив-здоров, надеюсь, вы тоже. В настоящее время мы с Хью сидим в окопах и радуемся, что по-прежнему вместе. Ну и погодка! Нас изводят дожди, дожди, нескончаемые дожди день и ночь. Я отсырел до костей. Все мокрое: одежда, ботинки и прочее, ни единой сухой нитки не осталось. Мы постоянно по колено в воде. Передвижение по окопам превратилось в серьезную проблему, и теперь весь полк начеку. Забавно наблюдать, как солдаты сидят рядком, задрав ноги в ожидании инспекции. Вода, повсюду вода… Но не волнуйся, мама. Я всегда был отличным пловцом!
Дорогая Элиза!
Хорошие новости. С недавних пор в окопах тихо. Лишь изредка бывают артобстрелы. Как описать артобстрел? Пожалуй, это все равно что описывать преисподнюю. Сначала в воздухе воцаряется оглушительная какофония громовых взрывов и душераздирающего свиста. Помнишь последний большой ураган, когда мы всю ночь сидели, прижимаясь друг к другу и прислушиваясь к яростным завываниям ветра? Тут примерно то же самое, только намного хуже. Когда прилетает снаряд, земля дрожит, сотрясая окопы. Нас поливает дождем из пыли, грязи и осколков. Горе тому бедолаге, который
