Кудрина обвиняли в лоббировании «КИТ Финанс» в кризис 2008–2009 годов и расшифровывали это название как «Кудрин и Тинтякова» (его вторая жена). Даже верный либерал Милов недоумевал: «Много непрозрачности в определенных действиях министра (Кудрина). Это, например, беспрецедентные траты на спасение… «КИТ Финанс» — 130 млрд. руб….Он ни дня не работал нигде, кроме государственной службы. Несколько месяцев провел в РАО ЕЭС, но это тоже государственная корпорация. Но живет он хорошо, и его личные финансовые возможности большие….Я его ни в чем обвинять не хочу, но объясниться нужно». Последний раз Кудрин «объяснялся» (на мой взгляд, издевательски бессодержательно) не далее как в этом январе.
А в сентябре 2011 года, через день после публичного отказа Медведева бороться за власть со своим благодетелем Путиным, Кудрин отказался от места в будущем правительстве и на следующий же день был с треском уволен Медведевым. Формальной причиной отставки стало нежелание финансиро–вать обороноспособность России, естественное для либерала; реальными, похоже, были нежелание подчиняться явному ничтожеству и стремление к своей политической игре.
Вероятно, принимая эти мотивы и оставаясь благодарным за прошлые заслуги, В. В. Путин объявил, что Кудрин «остается в команде». Для президента Кудрин, как главный экономический авторитет (своего рода Гайдар для Ельцина), — готовый «запасной премьер», а сам Кудрин, похоже, мечтает в случае удачи сам проскользнуть к реальной власти от имени Запада и либерального клана.
Надо отдать Кудрину должное: пока ему удается сочетать эти противоречивые позиции. Усугубление кризиса, вызванное в первую очередь реализацией его политики и рекомендаций, ведет его к власти, — сначала руками В. В. Путина, а затем, возможно, и его могильщиков.
Стержень либерального клана
Почетный профессор Высшей школы экономики, Бурятского и Дагестанского госуниверситетов, Кудрин важен как человек, ставший после публичного фиаско Медведева «лицом» либерального клана.
Кудрин сегодня — наиболее последовательный, респектабельный и влиятельный либерал, занявший идеальную политическую позицию: находясь вне власти, он публично критикует ее и зарабатывает популярность. В то же время он во многом по- прежнему определяет политику этой власти — как через идеологическое влияние, так, вероятно, и че–рез прямых ставленников, обязанных своими постами и благополучием лично ему.
И никого в политическом руководстве России, похоже, не волнует, что либералы давно высмеяны даже Соросом как «рыночные фундаменталисты», а либерализм прямо противоречит интересам России.
России нужно энергичное и активное государство, — а либерализм оправдывает лень и некомпетентность чиновников стремлением к минимизации госвмешательства в экономику.
Либералы рассматривают государство в качестве не ключевого организатора развития и структурообразующего элемента рынка, а как непримиримую противоположность последнего. Они не признают, что госрегулироваиие — единственный инструмент обеспечения развития и свободы, в том числе экономической.
России нужно восстанавливать систему соцзащиты, чтобы повышать емкость внутреннего рынка и восстанавливать человеческий капитал, а либерализм уничтожает ее, даже захлебываясь от денег. Ведь он — единственная религия, снимающая с сильных ответственность за слабых и этим узаконивающая их безответственность.
России надо модернизировать реальный сектор, развивать высокие технологии, — а либерализм требует уничтожения необходимого для этого протекционизма, чтобы превратить страну в колонию глобального бизнеса и не дать возникнуть его конкурентам.
Либерализм — это пропаганда государства как «ночного сторожа», с соответствующими уровнями ответственности, активности и эффективности, но почему–то с головокружительными доходами и богатствами. Это «приватизация для своих» с тотальными нарушениями закона и продажей по бросовым ценам, это инсайдерская игра чиновников на регулируемых ими же рынках и безнаказанность самого наглого воровства.
Вся деятельность Кудрина в той степени, в которой она не вызвана некомпетентностью, подчинена, насколько можно судить, интересам либерального клана, то есть глобального бизнеса. Поэтому речь о нем идет не об отдельных ошибках и даже не о неверной стратегии, но, вероятно, о принципиально враждебных России целеполагании и системе ценностей, несовместимых с самим ее существованием.
«Петля Кудрина»
Главным результатом его работы во главе Минфина представляется создание уникального механизма, при котором деньги налогоплательщиков не направляются бюджетом на нужды страны, а выводятся за рубеж и вкладываются в ценные бумаги стратегических конкурентов России.
При этом расходы бюджета беспощадно урезаются (вплоть до систематической гибели больных детей «из–за нехватки бюджетных средств»), а Россия продолжает занимать под более высокие проценты как на внутреннем, так и на внешнем рынке, что с коммерческой точки зрения представляется откровенным грабежом.
Вице–премьер Дворкович выразил суть этой политики в чеканной формуле: «Россия должна пла–тить за финансовую стабильность США», — и Кудрин заслужил восторг Запада.
В 2003 и 2006 годах английский журнал Emerging Markets назвал его лучшим Министром финансов года: сначала в Центральной и Восточной Европе, а затем и на всех развивающихся рынках (в 2006 году Кудрин добился досрочной выплаты 22 млрд. долл, внешнего долга России — и миллиардного штрафа за это). В 2004 году он получил от журнала The Banker титулы «Мирового министра финансов года» и «Министра финансов стран Европы», а в 2010 лучшим Министром финансов года назвал его журнал Euromoney.
Но «петля Кудрина» не сводится к простому выводу денег России на службу ее стратегическим конкурентам.
Этот вывод стал важным фактором искусственного создания в России жестокого «денежного голода», приведшего даже в «тучные» для бизнеса «нулевые» годы к запретительной дороговизне кредитов. В итоге успешные корпорации были вынуждены кредитоваться не в стране, а за рубежом, принимая на себя валютные риски (что стало важным фактором зависимости России от Запада и нанесло нам огромный ущерб в ходе нынешнего кризиса и кризиса 2008–2009 годов).
Удивительно, но внешний долг корпоративного сектора России (с учетом, разумеется, банковского мультипликатора) примерно соответствует средствам, выведенным за границу возглавляемым Кудриным Минфином!
Таким образом, либералы вынудили российский бизнес заимствовать за границей свои же деньги, уплаченные им государству в виде налогов! Это действительно петля, душащая Россию и сейчас, и Кудрин не просто затянул ее на горле нашей Родины, но и обосновал ее необходимость своим друзьям из высшего руководства.
Бюджет против развития
Бюджетная стратегия Кудрина на деле сводилась к сокращению непроцентных расходов бюджета. Самоустранение государства из жизни общества и снятие с него ответственности рассматривались как высшая цель экономической политики.
Главными приоритетами бюджета, как показывает опыт его исполнения, при Кудрине стали (и остаются сейчас) «замораживание» денег налогоплательщиков и спекуляции с госдолгом.
Расходы бюджета, несмотря на избыток средств, планировались по печально известному «остаточному принципу» (после выплат по сделанным займам, в первую очередь внешним), без интереса к реальным нуждам общества, которые могли быть выше или ниже предусмотренных сумм.
Попытка перейти к расчету потребности экономики в деньгах была сделана еще в Бюджетном кодексе, предусматривающем разработку минимальных социальных стандартов, но правительство и не пыталось выполнить его требования.
Это значит нереалистичность бюджета: никто не то что не знает, но даже и не интересуется реальными потребностями страны в деньгах. Соответственно, непонятно, являются ли расходы государства избыточными, адекватными или недостаточными.
Предоставление регионам финансовой помощи ориентировано на мифический показатель «сред–нероссийской бюджетной обеспеченности», а не на потребности регионов и их населения.
Финансовая помощь регионам ориентирована на текущее выравнивание их обеспеченности, но не на преодоление диспропорций в их развитии. Поэтому разрыв между регионами лишь растет, и увеличивается потребность в финансовой помощи.
Это подрывает возможности развития: фискальная нагрузка на успешные регионы возрастает, убеждая их в бессмысленности работы, «так как все равно все отберут», а аутсайдеры приучаются к иждивенчеству.
