Она лежала, свернувшись на боку в позе эмбриона. Тёмные ресницы веером лежали на скулах, губы были чуть приоткрыты.
Максимиллиан был безнадёжно одержим этими губами.
Нежно-розовые, словно бутон розы, нижняя губа полнее верхней — и его неизменно тянуло наклониться и слегка прикусить её зубами.
Он тысячу раз представлял, как целует её, гадая, какими окажутся её губы на ощупь, какой у них вкус. Как они будут выглядеть, сомкнувшись вокруг его плоти.
Он резко мотнул головой, отгоняя видение, хотя тело уже отозвалось напряжением. Не стоило мучить себя подобными мыслями — особенно учитывая, что он не собирался её будить. Во всяком случае, больше не собирался.
Он пришёл сюда с намерением расспросить её. Хотел докопаться до сути той связи, что возникла между ней и наследным принцем. Но она спала так спокойно, что нарушить этот покой казалось кощунством.
Она не может быть аморте, — убеждал себя Максимиллиан, проводя рукой по волосам. Китана — ведьма. Дитя Гекаты, а не Фаэроса. Ведьмы не могут рожать детей вампирам.
А если могут — и если ей предначертано стать матерью детей Казимира, — тогда боги по-настоящему прокляли Максимиллиана.
Потому что он был безнадёжно, до безумия влюблён в эту маленькую ведьму. И он без колебаний убил бы любого, кто посмел бы посмотреть на неё с желанием.
Даже если этим «кем-то» окажется сын самого могущественного вампира Валентаэры.
Но это — проблема завтрашнего дня, сказал он себе, отталкиваясь от стены.
Завтра его ждала куда более насущная задача — победить Лазаря в поединке на одной руке и при этом не убить его.
Он осторожно убрал прядь волос с лица Китаны, коснулся губами её лба — и растворился в ночи, готовясь к битве.
![]()
— Должна признаться, для меня это самая захватывающая часть Саммита, — восторженно щебетала Марисса, пока мы шли по ярмарочным рядам. — Можно есть и пить сколько душе угодно и целый день смотреть на эти состязания силы и мастерства!
Я кивнула, пережёвывая жареные грибы, когда мы остановились у арены — там женщина из клана Стелларис и мужчина из Психороса сошлись лицом к лицу в каком-то подобии игры в метание дротиков.
Мишени были установлены на безумном расстоянии — человеку такое не под силу. Но оба вампира били с поразительной точностью. Психорос направлял дротики телекинезом, а женщина из Стеллариса использовала контролируемые всплески теневого огня, едва заметно корректируя полёт — при каждом броске дротик словно получал дополнительный импульс.
Они метали так быстро, что глаз не успевал уследить. Толпа ревела, подбадривая их, а ведущий объявлял всё более сложные цели.
— Было бы куда веселее, если бы нам разрешили участвовать, — сказала я, когда мы пошли дальше.
— Участвовать? — рассмеялась Марисса. — И какой в этом смысл? Мы не выиграем даже у самого слабого из этих вампиров.
Мы остановились у ларька с едой — Марисса решила купить жареную рыбу. Человек за прилавком выглядел вполне ухоженным, хотя и немного измождённым; его вампир-хозяин нигде не маячил.
— А ты как думаешь? — спросила я его просто ради забавы. — Стоит ли людям разрешить участвовать в играх?
Раб моргнул, явно удивлённый тем, что к нему обратились напрямую — пусть даже другие люди.
— Не вижу особого смысла, если только у человека нет магии, — пожал он плечами. — У меня её нет. Но у меня была подруга — она могла вызывать лёгкий ветерок, если сильно сосредоточится. Для некоторых игр это могло бы пригодиться.
Мы продолжили бродить по ярмарке, коротая время до начала главных состязаний.
Сегодня утром я проснулась куда более отдохнувшей, чем за последние недели. И с ароматом Максимиллиана на коже — таким отчётливым, будто он недавно обнимал меня. Но это не имело смысла. С тех пор как заседание Саммита накануне внезапно прервали, я его не видела. Перед сном я приняла ванну.
Я даже задумалась, не приходил ли он ко мне ночью, и отправилась его искать, чтобы спросить прямо. Но стража у покоев сообщила, что он занят последней подготовкой к поединку — тренируется с Люциусом.
Часть меня хотела посмотреть на их тренировку. Но я вспомнила, как отвлеклась в прошлый раз, заметив, что он наблюдает за моим спаррингом с Воробьём, и к каким катастрофическим последствиям это привело. Я не думала, что с Максимиллианом повторится то же самое, если я неожиданно появлюсь, но лучше не рисковать. Ему нужно сохранять сосредоточенность — особенно после тех мрачных взглядов, которыми Лазарь одаривал его всю неделю.
Я бы нисколько не удивилась, если бы наследник Сангвис Ноктис попытался покалечить Максимиллиана во время боя. Вампиры способны исцеляться от многого, но некоторые раны — например, отсечение конечности — заживают куда дольше. И если Максимиллиан окажется временно искалеченным, он станет лёгкой добычей, когда Саммит завершится и делегации отправятся по домам.
Марисса остановилась посмотреть, как трое представителей клана Стелларис жонглируют шарами теневого огня, но моё внимание привлёк сектор для толкания ядра неподалёку.
Это было не обычное толкание ядра.
Вместо стандартных снарядов вампиры метали валуны размером с человека через всё поле.
— Без магии, — предупредил распорядитель, когда к линии подошёл вампир из Психороса, потирая руки с предвкушением. — Здесь решает только сила.
Телекинетик понуро отошёл в сторону, явно разочарованный, а я подошла ближе к ограждению.
Участники в основном были из Дома Инвиктус, хотя несколько представителей Сангвис Ноктис и Стелларис тоже решили испытать силы. Их броски впечатляли бы, где угодно, но рядом с Инвиктусами выглядели бледно.
Вампиры этого дома метали валуны с пугающей мощью, за которую их и знали. Каменные глыбы взмывали в воздух и падали в сотнях ярдов, сотрясая землю и оставляя кратеры на выжженном поле.
— Любители, — раздался за моей спиной низкий голос.
Я резко обернулась.
Передо мной стоял Казимир Инвиктус, скрестив руки на широкой груди — поза, которую я уже начала воспринимать как его естественное состояние. Мышцы натягивали белую рубашку и алый жилет, пока он смотрел поверх моей головы на участников. Если бы он не заговорил, я решила бы, что он вовсе меня не замечает.
— Ваше Высочество, — сказала я, делая реверанс, хотя сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Я была слишком сосредоточена на соревновании и не заметила привычного тянущего ощущения в груди. — Удивительно видеть вас на ногах. Я слышала слухи, что вам нездоровилось прошлой ночью.
Губы Казимира напряжённо сжались.
— Я слышал, что нездоровилось вам, — подчеркнул он, его глаза цвета цитрина скользнули вниз, встречаясь с моими. — Настолько, что лорд Старкло попросил Верховного Нексония освободить вас от присутствия на Тёмной мессе, прекрасно понимая, что это сыграет против вас в вопросе Наследования. И всё же вы стоите здесь — свежая, как майская роза.
— Полноценный сон творит чудеса, — ответила я с медовой вежливостью, мысленно пнув себя. Почему, во имя всех адов, я не могу держать язык за зубами рядом с наследным принцем? — Забавно, что мы оба почувствовали себя плохо в одну и ту же ночь.
Я не собиралась произносить это вслух. Но когда глаза Казимира потемнели, я поняла — та же мысль мелькнула и у него.
— Действительно забавно, — тихо произнёс он.
Его взгляд скользил по моему лицу так, словно он хотел вскрыть мне череп и изучить содержимое по частям. По спине пробежал холодок.
Мне хотелось отступить.
Но то странное, необъяснимое притяжение, тянущее меня к нему, будто приросло к земле, не позволяя сделать ни шага.
Казимир наклонился ближе — настолько, что при желании мог бы коснуться губами моей кожи. Но он не прикоснулся.
— Я хочу, чтобы ты рассказала, что именно ты увидела во время церемонии открытия, — произнёс он тихо, понизив голос, чтобы никто не подслушал.
