— А жаль, — добавила она. — Думаю, я была бы весьма полезна.
— Я не понимаю, — нахмурилась я. — Разве наследником вашего дома не является Каэлум? Вы ведь не можете унаследовать мантию, поскольку не способны иметь детей.
Я также не понимала, почему Каэлуму позволяют выходить на передовую, если его статус наследника настолько ценен.
Во взгляде Вивианы вспыхнуло что-то яркое и острое. Она отвела глаза от арены и уставилась на меня.
— Вот уж точно, — прошипела она, её полуночные глаза засветились. — Только мужчины нашего рода удостаиваются этой привилегии. Но мой дар предвидения делает меня не менее ценной. Мои видения плодотворны, даже если моё чрево — нет.
Она улыбнулась — горько, почти надломлено. И несмотря на ту сцену, которую она устроила на приёме, я вдруг почувствовала к ней жалость. Было очевидно, что она хочет собственных детей — чего ей никогда не позволят из-за природы вампирского проклятия.
— Мне жаль, — сказала я искренне. — Я знаю, каково это, когда тебя ценят только за то, что ты умеешь, а не за то, кто ты есть.
Вивиана моргнула и чуть склонила голову.
— Ты проницательное маленькое создание, — произнесла она. — Теперь я понимаю, почему и Максимиллиан, и Казимир тобой увлечены.
— Наследный принц? — переспросила я, сдерживая желание фыркнуть. После того, как Казимир угрожал мне несколько часов назад, слово «увлечён» казалось крайне неподходящим. — У него нет ко мне никакого интереса.
Вивиана усмехнулась.
— Люди — худшие лжецы. — Она протянула руку и стряхнула пылинку с рукава моего платья. — Мы с Казимиром возвращались в замок после ночи разврата, когда прибыли ты и лорд Старкло. Он заметил тебя сразу. И не мог перестать смотреть. «Очарован» — слишком мягкое слово. «По уши влюблён» подходит больше.
У меня скрутило живот. Я машинально окинула взглядом периметр арены в поисках наследного принца.
Он сидел рядом с отцом в королевской ложе. Почти полная луна серебрила макушку его тёмной головы. Лицо — привычная непроницаемая маска.
Я покачала головой, усмехнувшись.
Мужчина вроде Казимира — и «по уши влюблён»? Тем более — в меня?
— Я не могу утверждать, что знаю принца или его чувства, — осторожно сказала я, — но мне трудно представить его участником какого-либо разврата.
— О, это было не его решение, — рассмеялась Вивиана. — Мой брат буквально затащил его туда. А когда Казимир встретил меня в клубе, он воспользовался моим присутствием как предлогом, чтобы сопроводить меня обратно в Железный Шпиль и сбежать. Он рвался внутрь замка… пока не появилась ты.
Я понятия не имела, что на это ответить, поэтому предпочла сменить тему.
— Почему этот день называется Турнирным, если самого турнира как такового нет?
— Потому что император не желает напрасно терять вампирские жизни, когда они так необходимы на войне, — пояснила Вивиана. — Вот почему поединок между Максимиллианом и Лазарем так ожидаем. Наблюдать, как два наследника сходятся в бою, — редкое удовольствие.
Глухой барабанный ритм, сопровождавший выступление Стелларис, постепенно стих, уступив место бурным аплодисментам. Трибуны были переполнены — не только делегатами Саммита, но и жителями Умбрала, которые явились на праздник почти в полном составе.
Даже людям позволили присутствовать — правда, на самых дальних, «головокружительных» местах. Я невольно задумалась, что они чувствуют, глядя на демонстрацию силы существ, которые завоевали и поработили их.
Когда последние языки теневого огня угасли, со своего места в королевской ложе поднялся Руслан, ведущий церемонии и один из трёх оставшихся детей Владимира.
— А теперь, — прогремел он, и над ареной повисла тишина, — момент, которого вы все ждали: поединок между лордами Максимиллианом Старкло и Лазарем Бладмейром!
Толпа взорвалась восторженным рёвом, когда Максимиллиан и Лазарь вышли с противоположных сторон арены, готовые к бою.
Оба были обнажены по пояс, в простых сапогах и брюках — Максимиллиан в синем, Лазарь в красном.
Наследник Психороса двигался по арене, как сдерживаемая буря. Его лицо сохраняло холодное, собранное выражение, но под этой маской чувствовалась надвигающаяся гроза. Широкую грудь украшала сложная роспись в синих и золотых тонах, линии сплетались, образуя астральный глаз — священный символ его дома. Те же краски пересекали высокие скулы, придавая ему вид первобытный, почти дикий — таким я его ещё не видела.
Узел тревоги в моём животе растаял при виде его в этом облике, сменившись трепетным теплом ниже живота.
— Восхитителен, правда? — протянула Вивиана, бросив на меня косой взгляд. — Лорд Старкло редко выпускает наружу своего внутреннего воина. И подумать только — всё это ради тебя, простой человеческой девушки.
Я проигнорировала её слова, не сводя глаз с арены, где оба вампира встретились в центре. Между ними стоял Сорен Айронхарт, готовый выступить рефери.
Лазарь тоже был покрыт боевой росписью: его более массивный торс украшали ало-чёрные геометрические узоры, будто пульсирующие собственной жизнью. В отличие от Максимиллиана, он и не пытался скрыть звериную радость, написанную на лице. Уголки губ изогнулись в издевательской усмешке.
Максимиллиан же выглядел откровенно скучающим.
У меня заныли костяшки пальцев при виде самодовольного выражения Лазаря. На миг я пожелала оказаться на арене — лишь бы самой врезать этому ублюдку.
Но это была не моя битва. Это была битва Максимиллиана. И я с нетерпением ждала, как он размажет этого невыносимого засранца.
— Более пятидесяти лет на Турнирный день не допускались боевые поединки, поэтому сегодняшняя схватка — самое ожидаемое событие вечера! — прогремел Руслан над гулом толпы. — Однако, следуя бесконечной мудрости императора, правила этого боя отличаются от прежних. Никакого оружия и никакой магии!
Толпа разочарованно загудела.
— Лишь чистая сила и мастерство наших бойцов определят победителя! Бой заканчивается, когда один из соперников сдаётся или теряет сознание. А если один из них лишит другого жизни… — голос Руслана стал глухим и зловещим, — его собственная жизнь будет конфискована.
По трибунам прокатился шёпот. Максимиллиан и Лазарь стояли в каменной неподвижности, пока Сорен Айронхарт повторял правила. Когда оба вампира кивнули в знак понимания, генерал отступил назад и поднял руку.
— Да начнётся бой! — прогремел Руслан.
Максимиллиан и Лазарь не стали терять ни секунды. Они столкнулись, как титаны.
Лазарь первым нанёс мощный прямой удар, но Максимиллиан мастерски уклонился и тут же ответил стремительным апперкотом. Удар пришёлся точно — голова Лазаря резко откинулась назад. Однако наследник Сангвис Ноктис быстро восстановил равновесие, избежал следующего удара и ответил шквалом пинков.
Следующие пятнадцать минут я сидела на краю скамьи, не в силах моргнуть. По сравнению с этим даже спарринг Воробья и Люциуса выглядел детской вознёй.
Вампиры не придерживались строгих правил бокса. Они полосовали друг друга когтями при любой возможности. В какой-то момент Максимиллиан подхватил Лазаря, перекинул через плечо и швырнул через всю арену.
Наследник Сангвис Ноктис зарычал, проехавшись по земле, но вскочил на ноги как пружина, когда Максимиллиан ринулся за ним. Он заблокировал нисходящий удар предплечьем и тут же перешёл в контратаку.
— Он выигрывает, — заметила Вивиана с оттенком удивления. — Меня впечатляет, сколько точных ударов он уже нанёс по сравнению с Лазарем. Я думала, он будет слабее, раз так полагается на телекинез.
— Я притворюсь, что не слышал этого, — прорычал Люциус, пока Максимиллиан лавировал сквозь яростный натиск противника.
Стратегия Максимиллиана была очевидна: скорость и манёвренность. Он позволял более крупному Лазарю выматывать себя, а затем использовал малейшие бреши, чтобы нанести сокрушительные удары.
— То, что мы, Психоросы, мастера разума, не означает, что мы не уделяем должного внимания телу, — продолжил Люциус. — Даже твой отец позаботился о том, чтобы ты получила достойную подготовку, Вивиана.
