Ромелия вышла за пределы двора и огляделась. Клаудиуса нигде не было видно. Он ведь сказал, что переоденется и приведет с собой двух мулов. Ромелия заглянула в стойла, где содержались лошади, осел и мулы.
У входа был сложен багаж путешественников, у колодца рабы стирали белье.
Неприятное чувство кольнуло Ромелию, однако она снова успокоила себя, подумав, что у Клаудиуса могли возникнуть проволочки с покупкой двух мулов. Ей нужно было взять двух лошадей из собственной конюшни, жаль, что не догадалась.
Чтобы не быть замеченной, Ромелия отошла подальше от постоялого двора и взобралась на маленький холм, откуда хорошо просматривались окрестности. Дорога уже была запружена народом. Ехали крестьяне на ослах, тянущих тяжелые повозки с товарами. Небогатые путешественники, проведшие ночь на этом постоялом дворе, тоже отправились в путь. Кому требовалось больше комфорта, те останавливались в Помпеях.
Пришло время завтрака, и в животе у Ромелии заурчало, однако она не могла позволить себе купить еду, потому что единственными медными монетами, которые у нее были, она расплатилась за свой ночлег.
Обеспокоенно ворча, она устроилась под кипарисом и напряженно высматривала Клаудиуса. Может быть, Клаудиус задержался, может быть, его ночью не пустили на постоялый двор? Может быть, его обнаружили во время побега? Ромелия покрылась потом. А что если Клаудиуса арестовали? Может быть, он украл мулов, и его на этом поймали, может быть… может быть… может быть!
Время шло. На постоялый двор Ромелия не могла вернуться, у хозяина возникло бы подозрение. Она еще раз сделала большой круг, выглядывая скромно одетого мужчину с двумя мулами. Несколько раз видела похожего человека, однажды с ослом, однажды с упряжкой быков. Однако в обоих случаях это был не Клаудиус.
Когда солнце склонилось к горизонту, Ромелия решила вернуться к месту, где она спрятала свой узелок. Дорога была долгой и солнце уже зашло, когда она добралась до оливковой рощи. При дневном свете все выглядело по-другому. Женщина в отчаянии искала дерево с дуплом. Когда наконец нашла, она сильно испугалась. Дупло оказалось пустым, узелок исчез.
Первой мыслью Ромелии было то, что какой-нибудь разбойник обнаружил тайник. Что теперь делать, когда у них обоих нет денег для побега и нет одежды? Куда они побегут, если не смогут оплатить путешествие на корабле? И куда, во имя всех римских богов, подевался Клаудиус?
Ромелия подхватила грубую ткань своего платья и побежала так быстро, как только позволяли ей болевшие ноги, назад, к своему имению. Уже издалека она увидела, что на вилле царит переполох. У ворот стояли несколько солдат. Рабы бегали вокруг, как вспугнутые куры.
Она проскользнула через маленькую калитку в задней стене сада и заторопилась через хозяйственное крыло виллы к своим покоям. В коридоре она столкнулась с Друзиллой.
– О Юпитер, госпожа! – воскликнула Друзилла и заломила руки за голову. Глаза у нее покраснели и воспалились. В полном недоумении служанка рассматривала убогую и грязную одежду Ромелии.
– Закрой рот, – заорала Ромелия. – Что здесь случилось?
– Ищут тебя, госпожа, – внезапно всхлипнула Друзилла. – Сама не понимаю, почему я так крепко заснула, а потом еще эта веревка из ткани на балюстраде твоей спальни. Мы подумали, что тебя похитили. Целиус вызвал полицию.
– Полицию? – испуганно прошептала Ромелия.
Друзилла кивнула.
– В Рим отправили гонца, чтобы сообщить твоему супругу.
Ромелия в ужасе вскочила со скамьи, на которую сразу же обессиленно упала.
– Где Клаудиус? – воскликнула она рассерженно.
Друзилла не успела сделать и шага, как Ромелия вылетела из комнаты и побежала в гостевое крыло. Однако комната, в которой жил Клаудиус, была пуста. Только его парадное снаряжение небрежно валялось на полу.
Его оружие, его деньги, его одежда исчезли.
Слишком поздно до Ромелии дошло, что Клаудиус коварно завлек ее в ужасную западню. Ей потребовалось несколько минут, чтобы понять всю величину этого предательства. Беспомощно стояла она в пустой комнате, дрожа от бессильной ярости. Клаудиус! Она сжала кулаки.
– Клаудиус! Ты вместе с Пилой умрешь на арене. Я клянусь тебе в этом.
Она должна срочно попасть в Помпеи, она должна поговорить с префектом полиции.
– Друзилла-а-а! Вели запрячь экипаж. Я должна ехать в Помпеи.
Друзилла заторопилась к ней.
– Не получится, госпожа. Весь город в волнении, все кишит солдатами. Пила каким-то образом сбежала из темниц амфитеатра.
Звездной ночью, взявшись за руки, Клаудиус и Пила бежали из Помпеи в сторону Везувия. Они осторожно обходили роскошные летние виллы и имения на южной стороне горы, чтобы добраться до храма бога огня. Пилу мучили тысячи вопросов. Что произошло? Почему Клаудиус предал ее, а потом освободил? Куда он ее ведет?
Клаудиус молчал, только прерывисто дышал, пока тянул ее за собой. Они находились вблизи имения Ромелии. Хотел ли Клаудиус назад, туда?
– Ромелия будет нас искать? – осмелилась тихо прошептать Пила.
– Конечно, нет, – ответил Клаудиус. – Молчи, иначе нас кто-нибудь услышит.
Почему? Мысли у Пилы спутались. Почему Ромелия не будет их искать, если по их следам уже идут солдаты?
И где им спрятаться в этой оживленной местности? Может быть, в кратере бога огня? Пила в ужасе распрямила плечи.
Они добрались до маленького храма, тихого и покинутого, который располагался на откосе вулкана. Клаудиус замедлил шаг и судорожно глотал воздух. Он должен был отдышаться после быстрого бега. Пила тоже тяжело дышала, хотя и не выглядела такой измученной, как Клаудиус.
– Ты бегаешь, как олениха, – заметил Клаудиус. – У себя на родине ты, должно быть, часто пускалась в бегство.
По его голосу было понятно, что он улыбается. Как он мог еще шутить в такой час?
Она не ответила, но крепко вцепилась в его руку. Он почувствовал ее страх.
– Мы должны попросить бога огня о помощи, – сказал Клаудиус. – Я думаю, она нам срочно понадобится.
– Тогда мы должны ему что-то пожертвовать, – засомневалась Пила. – Но у нас ведь нет ничего.
– Возьмем вот это. – Он сорвал несколько оливок с ветвей деревьев, росших вокруг.
Они вошли в храм и преклонили колена перед невысокой колонной со статуей могущественного бога. Клаудиус взял кувшин со святой водой и обрызгал жертвенные дары, что обычно делали только жрецы.
– Я надеюсь, Вулкан простит мне, что я сам совершил освящение, – пробормотал Клаудиус и положил тонкие ветки с оливками на жертвенный огонь. Пока он смотрел, как пламя пожирает его дары, его губы шептали пылкие молитвы. Пила, которая испытывала перед богами большую робость, с удивлением смотрела на мужчину, который еще несколько часов назад с такой отвагой освободил ее из темницы и спас от мучительной смерти. Теперь он униженно склонялся перед богом и умолял о помощи. Пила была тронута, увидев его сложенные для молитвы руки и пылкий взгляд. Она склонилась вместе с ним и тоже попросила помощи у этого ужасного и столь сильного бога.
