Что мне стоило подумать о том, как именно Грег смог нас отыскать на необъятной территории немагического Запретного леса? Почему я не подумала, что мой мудрый, прозорливый отец тянул с моей помолвкой с Грегом не просто так?
А ведь Дар знал об этом. И пытался меня предупредить. Намекнуть. Но почему не сказал об этом открыто?
А стала бы я его слушать? Наверное, нет. Вероятно, подумала бы, что он, таким образом, хочет меня отговорить от моего решения. Обманом заставить остаться.
Я, действительно, глупая, наивная принцесса. И от осознания своей никчемности, только больнее.
– Заткнись! Заткнись, заткнись!!! – со слезами закричала служанка в дорогих трапках, отвлекая меня от неприятных мыслей.
– Он использовал тебя, Мили, – вздохнула я. – Он желает только трон. Ни меня, ни тебя, а только власть. Просто так вышло, что женившись на мне, добраться до желаемого получится легче и быстрее всего. Вот и все.
Сейчас мне было жаль ее. Ее разрушенных ожиданий, искренней веры и любви, ради которой она пошла на такие подлости. Жаль, что она в своих наивных фантазиях верит, что весь мир такой добрый и красочный, и каждая девушка имеет шанс найти своего принца.
Я тоже верила, как мне казалось, благородному и достойному. Но получилось… Плохо все получилось. И как итог – я в подземелье, за решеткой с перспективой стать наркоманкой и инкубатором наследника одного мерзкого существа, который по ошибке природы считался человеком. Блеск!
А может, Дар прав и все люди такие? Мой предок, маги, что охотились за драконами, ради мнимого могущества, маг из леса, Грегори и Мили…
Нет! Пусть я буду наивной, но я хочу верить, что не все человечество прогнило настолько, чтобы считаться монстрами. Просто это я невезучая и меня, по иронии судьбы, с детства окружали такие люди, от которых с души воротит.
– Ты врешь, тварь! Врешь! Он любит меня, любит! Я знаю это! – заливаясь слезами, пыталась она убедить то ли меня, то ли себя саму. Наверное, себя, если учесть, что она совсем недавно говорила.
Не желая больше смотреть на нее и слушать обвинения, я отвернулась и закрыла руками уши, прикрыв глаза.
Нужно как-то выбраться, избежать свадьбы и узнать о судьбе Дара и Шаи.
Вот и снова я подвела мое любимое чудовище…
Как жаль, что тогда он нашел меня в лесу и спас. Не обрати внимания тогда на меня одинокая пума, сейчас мой дракон был бы в безопасности…
– Пусть с ним все будет хорошо… пусть с ним все будет хорошо… – шептала я себе под нос, молясь всем богам, какие только вспомнила.
Спустя пару минут, вероятно, Миллидан осточертело ругаться на мою спину, и она, крикнув что-то нелицеприятное на прощание, удалилась, оставив за собой такую долгожданную тишину.
Я опустила руки и облегченно вздохнула, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Перевела дыхание и села удобнее, облокотившись на холодную стену. Голова гудела жутко, глаза резало от мельчайшего неяркого света, потому я порадовалась, что сижу в полутьме одинокого факела. Ко всему прочему руки продолжали подрагивать, а пальцы нестерпимо зудеть. Казалось, что от меня в холодном подземелье даже идет пар.
Да что со мной?!
Из соседней камеры я услышала какую-то возню, а после раздался хриплый, глухой и простуженный, но знакомый голос:
– Лера? Лера, это ты?
Я подорвалась на месте, пробежала в ту сторону и, вцепившись в прутья решетки, стала вглядываться в неосвещенную камеру.
– Брендон? – не поверила я своим ушам и напряженно вглядывалась, с удивлением отметив, что у меня получилось не только увидеть очертания скрюченного в углу тела, но и достаточно рассмотреть все остальное, чтобы узнать в заросшем, грязном и исхудавшем лице, знакомые черты. – Боже мой, мне сказали, что тебя казнили! – воскликнула я, пару раз дернув прутья решетки на себя, без особой, впрочем, надежды. Как и предполагалось, железо не поддалось моему натиску.
– Казнили только вышестоящие чины. Такой, как я не представляет для них угрозы, – с тоской заметил он. – Лера, почему ты здесь? Что произошло? – тем временем он сместился, кряхтя поднялся на ноги и, пошатываясь подошел к разделяющей нас перегородке. – Ты цела? Боги, как же я боялся за тебя! Где ты была, девочка?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
От вида измученного, бледного, со следами побоев на лице, мужчины мне стало плохо, и на глаза навернулись слезы. Мне было ужасно стыдно перед ним. За то, что не поверила, убежала, заставила переживать, и разбираться с мятежом в одиночестве.
– Прости, – всхлипнула я, обхватив его руку ладонями, ужасаясь, насколько ледяными оказались у него пальцы. – Прости меня. Я поверила не тем и теперь, по моей вине, все вышло так…
– Лера, дочка, прекрати, – постарался он меня успокоить. – Да у тебя жар. Ты просто огненная! Что же они с тобой делают? – с тревогой запричитал бывший инженер, а моя истерика стала набирать новые обороты. – Ты не виновата, слышишь, не виновата! Я говорил, что тебя нужно было предупредить заранее, но мы решили, что успеем. Твой отец умирал, на тебя было жалко смотреть и мы решили, что справимся своими силами, но ошиблись. Мы вычислили шпионов, но не всех. Вот и про твою служанку никто не подумал. А когда спохватились, было поздно, – с сожалением рассказывал он.
Брендон гладил меня по волосам слабой, грязной, дрожащей рукой, а я продолжала безмолвно ронять слезы, коря себя за случившееся.
Глупая, наивная принцесса…
– Если бы не утаивали от тебя информацию, ничего бы подобного не вышло. Это полностью наша вина, и какое счастье, что ты осталась жива… – слабо улыбнулся он. – Где ты была? Как смогла выжить? У Карлайлов тебя не было…
Я коротко рассказала, как меня разбудила Мили и рассказала о перевороте. О том, как она помогла мне бежать через тайный ход. Запнулась на этом месте и мужчина прозорливо уточнил.
– Ты видела?
– Как ее насиловали? – уточнила я с болью в голосе, от того, что он так спокойно про это спрашивает. – Нет. Я только слышала ее крики.
– Насиловали? – с недоумением переспросил он. Я удивленно моргнула. – Миллидан никто не насиловал. Габор, конечно, бывал жесток, но он не опустился бы так низко, особенно в подобной ситуации.
– Но… крики…
– Он выпорол ее ремнем, – вздохнул он. – Зол был и совсем голову потерял. Вероятно, у твоей бывшей служанки теперь навсегда на спине останутся отметины. Еще и брат ее, так не вовремя подвернулся. С ножом кинулся на них, выпрыгнув из потайного хода. Дрался ни на жизнь, а на смерть. Ну, после этого Габор еще больше и разозлился, поняв, что служанка тебя через потайной ход провела. Послал погоню, да только твой плащ и привезли. А Миллидан после сбежала, в общей неразберихе, пока мы тут волком выли, от новости о твоей возможной смерти, – признался он с грустной улыбкой. – Ты лучше расскажи, что было дальше.
Я и рассказала, вплоть до того момента, как оказалась на площади в городе подконтрольном Карлайлам.
Я вспомнила пустую площадь, подиум и полусгнившие трупы… вздрогнула и затравленно посмотрела на Брендона.
– Что такое? – забеспокоился он.
– Карлайлы… Я видела их… Спустя три дня. Их как раз снимали… – убито заметила я тихо.
– Мне жаль, девочка, – вновь погладил он меня по голове, как делал всегда, когда пытался поддержать и успокоить. – Мне жаль. Но так было нужно.
– Нужно? Там были дети!!! За что убили детей!!! – закричала я, а резь в висках стала почти невыносимой, и перед глазами заплясали какие-то разноцветные линии. Моргнула пару раз, и они пропали.
– Мы действовали согласно закону, установленному твоими предками, Валери, – строго заметил он. – Грегори – предатель короны. По закону весь род предателей подвергается истреблению.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Но дети!!! Кому они могли помешать?
– Валери, – тяжела вздохнул он. – Это сейчас они были детьми. А через пару лет они бы стали наследниками рода, способные поднять бунт в жажде мести. Или ты предлагаешь в таких случаях посадить их в тюрьму, подождать несколько лет, чтобы после убить, когда они вырастут из детского возраста, словно свиньи на убой? Не кажется ли тебе это еще более жестоким?
