было ночных метаний в бесплодных попытках провалиться в забвение.
В эту ночь он и не стал пытаться. Постель осталась неразобранной, бутылек с зельем был отставлен на край грубо сколоченного – но иного пока ждать и не приходилось – стола. В шатре, который он делил с его высочеством, было достаточно тепло, а потому меховая куртка пока чаще висела на спинке стула, чем занимала свое место на его плечах. Впрочем, отношения с холодом у бывшего мага складывались неплохие: они игнорировали друг друга, словно были неотъемлемой частью этого мира.
Мортен нахмурился и перелистнул страницу. Свет дрогнул, отзываясь на колебание подвешенного к потолку шатра артефакта, а бывший слуга ощутил странный прилив сил. Закрыл глаза на мгновение, отдавая себя наполнявшему его потоку, и печально улыбнулся.
– Вы здесь, моя госпожа? – Голос даже не дрогнул, не соскользнул на льстивые нотки, не дал петуха.
– Ты знаешь ответ, – тихий отзвук чужих слов коснулся его ушей. Мужчина поднялся, откладывая книгу, где скупые линии пытались передать незнакомое лицо его покровительницы. Обернулся, но никого не увидел.
– Вы не покажетесь?
Ани хмыкнула, проявляясь прямо за его спиной, на столе, рядом с раскрытой книгой. Неодобрительно качнула головой, разглядев одно из своих изображений, и хлопнула страницами.
– Не лучший рисунок, – протянула она, не глядя на бывшего слугу. – А Адриан – мстительный ублюдок.
Злая улыбка коснулась ее губ, но быстро померкла, стоило заметить, как торопливо сокращает расстояние между ними Мортен.
– Не подходи. – Она вытянула вперед руку, обозначая невидимую границу. – Нельзя ближе.
– Ради моей безопасности? – вдернул брови мужчина, тем не менее останавливаясь в шаге от неожиданной, но долгожданной гостьи.
– Ради моей уверенности, что ничего не случится, – скривилась Ани. – Подожди немного, скоро я уйду и более тебя не потревожу, – тоскливо призналась девушка, старательно игнорируя собеседника. Она смотрела куда угодно, лишь бы не на него. И это давалось с трудом, с таким трудом, что метка источника, чудом закрепившаяся на ней, пылала все сильнее, насыщаясь силой и страданием. – Ты не ожидал этого, верно? – проговорила Ани. Не для Мортена, замершего и внимавшего каждому ее слову, но для обреченного чувствовать чужие эмоции, как свои. Виновного. Увы, призванный причинять боль – причиняет ее всем без исключения.
– О ком вы говорите? – Мортен вмешался в обращенный к пустоте монолог.
– Люди о них уже не помнят, – протянула Ани, обнимая острые коленки. В этот момент она казалась Мору удивительно хрупкой, нуждающейся в защите от злого мира, но в следующий миг лицо воплощения изменилось. Злая, мстительная улыбка исказила черты печальной девы, и тут впору было отшатнуться от страшного видения, но мужчина не дрогнул. – Только боги порой навещают обреченных, рискнувших бросить вызов миропорядку и погубивших того, кто в них верил. Увы, – лицо Ани вновь приобрело прежнее, отмеченное страданием выражение, – это все, что позволено знать живым. И все, что я могу тебе поведать.
Метка вспыхнула, получив положенную плату, и сгорела в чистой силе, что составляла основу воплощения, так и не вернув девушку к исходной точке.
– Зачем вы пришли, Ани? – тихо, если не сказать обреченно, спросил Мортен. И Ани первый раз за всю их недолгую беседу подняла на него взгляд.
– Я слишком хотела тебя увидеть. А Адриан жаждал моих страданий. Мы оба получили желаемое. И оба остались недовольны.
– Чем?
– Мне недостаточно только смотреть, – тихо призналась Ани, не моргая и не отводя взгляда от лица того, кого, казалось, не сможет забыть никогда. – А он был бы рад увидеть, как я страдаю, но способен делить одни лишь чувства. И то совсем недолго.
– Я был бы рад разделить с вами все, что возможно. Пусть и на краткий миг, – признался Мортен. Он чувствовал себя странно. Будто не был единовластным хозяином своего тела, словно в нем был кто-то еще. Как еще он мог объяснить свои последние слова? Впрочем, даже осознав, что и кому он говорит, мужчина понимал, что не откажется от этих слов.
– Краткий миг – человеческая жизнь, – будто убеждая саму себя, отозвалась Хозяйка Замка. – Я буду ждать, сколько потребуется. А ты – живи. Это все, чем я могу отплатить за верность.
– Вернуться сюда – это было моим решением? – Крутившийся на языке вопрос вырвался непроизвольно и словно выбил весь воздух из шатра. Повисшее молчание не нарушалось даже дыханием.
– Моим, – призналась сидевшая на столе девушка. – Это было только моим решением. Так должно было быть лучше для всех.
– Но не стало.
– Не стало.
– И вы снова хотите уйти, решив за нас обоих?
– Такова наша природа, – безумный смешок сорвался с губ Ани-Арли. – Такими вы нас создали. – Ее голова склонилась набок, а глаза залила тьма. – Такими хотели видеть. – Она начала смеяться. – Таким поклонялись…
Она откинула голову назад, и злой смех наполнил шатер. А вместе с ним пришла и тьма. Внезапный хлопок совпал с исчезновением света, рапортуя о смерти осветительного артефакта. Но резкий звук не в силах был оборвать становящийся все более громким смех.
Ани смеялась, безудержно, зло, жутко в своей неестественности. И тьма становилась гуще, острее, заполняя собой все пространство, обжигая легкие, царапая кожу. Не имевшие никакой защиты вещи рассыпались в труху, заколдованные трескались, приходя в негодность, и прахом слетали на пол.
– Вон отсюда, – приказал знакомый голос, но Мортен не успел понять, кто рискнул вмешаться. Впрочем, тайной это оставалось пару секунд. И, лежа на земле в нескольких шагах от рассыпающегося шатра, мужчина видел ослепляюще яркую вспышку света. А после – все стихло. Только кровь на губах и усеянная прахом земля на месте их шатра свидетельствовали о ночном визите.
– Ты была слишком беспечна, – заметил Кардалис, когда воплощение его коллеги открыло глаза и село. Невидящим взглядом обвело незнакомую комнату и вскинуло бровь. – Азарлен. Я редко кого-то сюда приглашаю.
– Мне стоит чувствовать себя польщенной?
– Обстоятельства вынудили, – отмахнулся Светлейший. Он сидел, закинув ногу на ногу, в кресле напротив кушетки и внимательно следил за тем, как меняется выражение лица коллеги. Как она, прикрыв глаза, вспоминает события, предшествовавшие его появлению, морщится недовольно и наконец бросает:
– Все совершают ошибки. Моя, по крайней мере, не должна была закончиться разрушением всего сущего.
– Ой ли, – ехидства в голосе собеседника хватило бы на троих. Впрочем, он за них и отдувался, не пожелав ставить в известность остальных Великих. – Адриан единственный, кто остался на нашей территории, и недооценивать его, даже скованного карой, было самонадеянно даже для тебя.
– Его метка не может уничтожить никого из нас! – порывисто заметила Ани.
– Но может повлиять. А большего и не требуется. Мы все безумны, как бы ни пытались с этим справиться, и даже легкого толчка может хватить, чтобы разрушить то мнимое равновесие, в котором находится этот мир.
– Ты не дашь этому случиться, – хмыкнула Ани.
– Никто из нас
