он ныне поднимался по ступенькам ставшей до ужаса узкой лестницы: Ани-Арли не хотела никого видеть, и Замок отзывался на ее желания. Пожалуй, если бы эхо поймало шаги Лорвина, он бы просто не дошел, но, как и все Тени, полуэльф передвигался бесшумно, а потому спустя четверть часа, а может, и пару минут, достиг своей цели.
Темнота, абсолютная, беспросветная для любого из смертных, не была помехой для слуги Замка. Лорвин видел свою госпожу. Как она стоит у утопленного в пол окна, как не отрываясь смотрит вниз, на розы, как сжимает бокал с самым дорогим вином, ежегодно возлагаемый на ее алтарь. Тонкие пальцы сжали хрупкую ножку слишком сильно. Мгновение – и осколки упали на пол, окрасив пальцы державшей бокал девушки вином. Крови не было, Хозяйка Замка изволила оставить любимый облик. Ныне она больше походила на свои изображения в храмах – высокая брюнетка с белой, мраморной кожей и абсолютно застывшим лицом. Неподвижная статуя, не испытывающая боли. И под стать ей, такой же недвижимый, сидел на столе котенок. Его немигающий взгляд был нацелен прямо на нарушившего их с госпожой уединение слугу.
– Ты вернулся. – Не вопрос – утверждение, всколыхнувшее тягучую тишину.
– Да, моя госпожа, – не поднимаясь с колен, откликнулся Лорвин, с трудом преодолевая сопротивление. Каждое слово давалось ему ценой неимоверных усилий, словно Ани-Арли была против того, чтобы кто-то говорил.
– Свершилось?
– Да, моя госпожа, – практически не разжимая губ, готовый, казалось, ко всему, подтвердил полуэльф.
Ее смех был подобен раскаленным иглам, впивавшимся в само сознание. Она смеялась, а Лорвин давил в себе стон, напоминая про сотни поколений славных предков, чьего осуждения нельзя было допустить. И он терпел. Он – но не блуждавшие по Лабиринту души, в один момент познавшие всепоглощающую боль. Скольких из них позже придется отдать обитателям Лабиринта, чтобы не мозолили глаза Хозяйке, Лорвин боялся даже представить.
– Мя-яу! – недовольно подал голос Нем, когда терпеть стало совсем невыносимо.
И смех стих, и вместе с ним рассеялась и боль, оставляя после себя одну лишь опустошенность.
– Прости. – Тонкие пальцы коснулись шелковистой шерстки, зарылись в мех, и утробное мурчание набатом отозвалось в голове слуги. Лорвин не позволил себе даже кривой усмешки: как он мог допустить, пусть даже в мыслях, что госпожа извинится перед слугой?
Лорвин поднялся с колен, покачнулся и наверняка упал бы, не в силах устоять, но госпожа удержала, брезгливо прикоснувшись к его рубашке, тут же осыпавшейся хлопьями пепла на пол.
– Смени облик, – приказала Темнейшая, отворачиваясь, но сил, которыми она поделилась за их непродолжительный контакт, оказалось достаточно, и чтобы устоять, и чтобы выполнить ее приказ. Расшитая орнаментом традиционная эльфийская туника скрыла грудь полуэльфа.
– Он должен прожить долгую жизнь, – тихо приказала Ани-Арли, подхватывая котенка на руки и выглаживая и без того лоснящуюся шкурку. – Ты лично проследишь за этим. И защитишь его.
Лорвин склонил голову, принимая волю госпожи.
– И куда ты так торопишься? – Голос друга заставил Мортена остановиться. Он обернулся и, дождавшись, пока Аркант покажется из-за колонны, продолжил путь.
– Лучше удели время кузине. Она не слишком довольна результатом.
– Она справится, – хмыкнул темный. – А если нет – пострадает твой дом, не мой.
– Ты так добр, – поморщился новобрачный.
– Рад, что ты заметил, – не без ехидства усмехнулся Аркант. Впрочем, уже спустя миг его лицо вновь стало серьезным и собранным. Словно маска слетела. – А я заметил иное.
– Оставь свои наблюдения при себе, – открестился от перспектив выслушивать нравоучения друга Мортен. Он и сам понимал, что ведет себя странно, но времени и сил продолжать бесперспективный спектакль у него не осталось.
– Не могу, – Аркант развел руками, – иначе весь мой труд пойдет насмарку. Ты этого хочешь?
– Я этого не просил, – холодно отозвался Мортен. – А потому – ничего тебе не должен. Ни тебе, ни остальным.
– И с молодой женой не попрощаешься? А с матерью? – проверял варианты темный, пытаясь нащупать тот единственный, что заставит друга остановиться и задуматься. Увы, ниточек, удерживающих его в этом мире, практически не осталось, да и те, что были, оказались слишком хрупки.
– Незачем, – кратко ответил Мортен, быстрыми шагами спускаясь в подземелье.
– И ничего с собой не возьмешь? – продолжал донимать темный, не отставая.
– Что бы я ни взял, оно останется здесь.
– Ты безумен, друг мой, – заметил темный с кривой усмешкой.
– Как каждый из нас, – не стал спорить бывший слуга Закатного Замка. – Но, если ты намерен и дальше идти за мной, окажи услугу, проводи до порога. Не хотелось бы пугать слуг.
– И ты думаешь, я соглашусь?
– В такой просьбе не отказывают.
Их взгляды встретились. Сколько длился молчаливый спор, ни один из них не смог бы сказать, но Аркант сдался. Покачал головой, выражая свое неодобрение, и кивнул.
– Хорошо. Но знай, я не одобряю.
– Я знаю. И ценю, – с облегчением выдохнул Мортен, и они пошли медленнее.
Впрочем, даже так, неторопливо бредя по коридорам родового поместья, они все равно достигли цели. Скрипнула давно не смазываемая дверь, в лицо пахнуло сыростью и тленом, и Мортен остановился на мгновение, словно колеблясь. Выругался, сжав кулаки, и вошел.
Аркант последовал за ним, щелкая пальцами и создавая осветительный шар над их головами. В отличие от друга, он не успел отвыкнуть ни от склепов, ни от их наполнения, ни от желавших познать темную сторону идиотов.
– Здесь давно не убирались, – заметил темный, оценив паутину. Ее создатели торопливо разбегались, перебирая мохнатыми лапками. Но даже сквозь их творения легко было разглядеть мраморную скамью, три гроба и на полу, у одного из них, игрушечного зайца, из тех, что дарили детям.
– Я долго отсутствовал, – пожал плечами Мортен, рукавом стирая пыль с одного из гробов. – А больше сюда никто не ходит.
– Вот как? – Аркант вздернул брови и подошел ближе, заглядывая другу через плечо. – Мне казалось, древние рода, наоборот, стремятся всем и каждому продемонстрировать свою связь с королями прошлого.
– Не для всех связь с создателем Лабиринта – доблесть, – поморщился Мортен, проводя пальцами по могильной плите. – Не имея возможности отомстить мертвым, приходят к живым. Отчего-то считалось, что к нам смерть милосерднее.
– После твоего возвращения даже мне сложно думать иначе, – не удержался от ехидства Аркант, что не помешало ему сочувственно положить руку на плечо другу. – Всем темным семьям пришлось нелегко, но мы справились. А про вас все забыли.
– И, кажется, я знаю почему, – хмыкнул Мортен. – Пусть он об этом и не рассказывал.
– Он? – Аркант насторожился.
– Он. – Взгляд бывшего слуги стал задумчивым. – С тех пор как я вернулся, он ни разу не навестил меня.
– А раньше вы виделись? – уточнил Аркант, прищурившись.
– Порой – да. Я нашел это место шестилетним мальчишкой, привел отца, хотел узнать больше об усыпальнице, о похороненных здесь людях, но, кроме порки и криков, не получил ничего. Стоит ли говорить, что
