С этого момента я начала чувствовать мужчину настоящим: чистым, но с воспоминанием какого-то ужаса из прошлого, который тяжёлым камнем лежал на его душе. Этот кошмар терзал Милорда, разъедал изнутри и не давал нормально жить.
Я предположила, что во всём виновата несчастная любовь, и спросила напрямую, почему он не женат. Мужчина удивлённо вскинул брови, а в глазах мелькнул интерес:
— Ты так уверена в этом?
— Иначе вряд ли вы приходили бы ко мне каждый вечер. Да и ваша жена захотела бы узнать, что за странная гостья живёт в семейном замке.
Милорд усмехнулся, а затем вдруг очень жёстко проговорил:
— Ещё один вопрос обо мне — и будешь сидеть здесь в одиночестве, без библиотеки и за дверью, запертой на замок. Найду самый крепкий.
— И даже Бритта не придёт?
— Даже Бритта, — спокойно подтвердил он, — пришлю другую. Немая раздевщица, пожалуй, подойдёт намного лучше.
— Да-а, — задумчиво протянула я, — а если она ещё и писать будет только магические формулы на языке драконов — тогда вообще беда. Хорошо, больше не буду, — и примирительно улыбнулась, поняв, что перегнула палку.
Мужчина хоть и продолжал смотреть серьёзно, чувствовалось — на самом деле в глубине души он тоже улыбается.
Потроллить я его, конечно, потроллила, но и угрозой впечатлилась, потому что видела — не шутит. И вопросов на опасную тему больше не задавала. Так что наши светские беседы протекали в обсуждении прочитанных книг — он объяснял смысл особенно сложных философских вирш, а также немного рассказывал о своём мире, а я о своём.
Ни один вечер не обходился без маленькой словесной стычки, поэтому каждый раз я боялась, что завтра визита можно не ждать. Но, по-видимому, Милорду наши перепалки доставляли удовольствие, потому что наступал следующий вечер, мужчина приходил, и мы продолжали наше странное общение.
Иногда в бесстрастных глазах Милорда мелькал неподдельный интерес, но чаще он был совершенно непроницаем. Я же чувствовала, что этого жёсткого, необыкновенно сильного человека внутри разрывают тяжёлые противоречия. В нём явно боролись пресловутые «ангел» и «демон», и кто из них победит — пока оставалось тайной даже для него самого.
Но что бы он не натворил в прошлом, что бы не хотел совершить в будущем… Ведь хотеть — ещё не значит сделать. Пока не завершилась моя трансформация в дракона, у него есть и время, и возможность передумать.
А ещё… Кажется, я начала влюбляться… Постепенно, шаг за шагом погружаясь в этого человека так, как молодое дерево по миллиметру прорастет корнями в плодородной почве. Всё глубже и шире… Я видела его недостатки, но они не имели значения. Я чувствовала его настоящего и делала выводы из его поступков, а не из того, что он говорил. Ведь слова — это всего лишь слова. А на деле мужчина проявлял настоящую заботу о свалившейся на голову гостье.
Только теперь я поняла, что до этого испытывала лёгкие влюблённости да интерес, которым вряд ли было суждено перерасти в нечто большее.
Единственный, встреченный в этом мире дракон, стал первым, кто привлёк моё внимание. Что и говорить, до сих пор я не видела никого красивее и притягательнее — он сразил моё неискушённое воображение наповал. Но это был интерес, замешанный на идеальной внешности и таинственности.
Тритис — необыкновенный и замечательный, он очень нравился мне, но был только другом… А те волны физического влечения, которые я ощущала рядом с ним, являлись отголосками его собственных желаний. С одной стороны — проникновение в чужие эмоции, вроде как, способствует пониманию окружающих, но с другой — может стать нешуточной помехой. Так что надо учиться контролировать этот дар.
Фаррел… Самая сильная влюблённость… Мне всё время хотелось его внимания, одобрения, часто казалось, будто он что-то делает не так, скрытничает, не договаривает… Дружеские чувства, замешанные на эгоизме и собственнических желаниях, благоговение перед мудростью наставника плюс физическое влечение — именно эти кусочки мозаики собрала воедино и приняла за любовь неопытная девочка, каковой я была на самом деле.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
К Милорду же я ощущала невероятную нежность, радовалась тому, что он просто есть, а ещё хотелось, чтобы он, наконец, почувствовал себя счастливым. К тому же сердце подсказывало (надеюсь, это не самообман?), что этот мужчина чувствует ко мне то же самое, просто не может признаться в своих чувствах даже самому себе…
Походы в библиотеку я задействовала ещё с одной целью — хотелось выйти из помещения так, чтобы Милорд не заметил. Эта идея захватила меня целиком. Отчасти из интереса — получится ли, отчасти — из чувства противоречия. Запретили — значит, запрет надо нарушить.
Было очевидно — если Милорд поставил следящие чары на комнату, то и на библиотеке они тоже стоят. Поэтому я нарезала круги возле входной двери и прислушивалась к окружающей атмосфере, пытаясь почувствовать нити сформированного им малетума.
Эта дилетантская магическая деятельность повлияла на связь, протянутую от меня к Сердцу Магии. Из-за усиленной активности она с каждым днём потихоньку расширялась, капля за каплей становилась всё более полноводной, пока наконец, не хлынула в обратную сторону…
В этот исторический момент я находилась в библиотеке — в очередной раз нащупывала малетум, даже не предполагая, как он должен ощущаться. Волна магической силы ударила меня изнутри и закрутила в невероятном вихре, грозящем разорвать на части хрупкое человеческое тело. В ушах стоял колокольный перезвон, в глазах сначала потемнело, потом чуть не ослепила вспышка света, которая продолжала разгораться всё ярче и ярче.
Я почувствовала — ещё чуть-чуть, и всё… Не выдержу этот поток невероятной, могучей, безграничной энергии. И только тогда поняла — чтобы не перегореть, нужно ещё усерднее отдавать её обратно в Источник. Сосредоточившись, бросила на это все силы, и постепенно полноводные потоки магии пришли к гармонии, как два сообщающихся сосуда.
Единение с Сердцем Магии раззадорило меня, и я в удвоенной энергией начала искать, как бы проскользнуть сквозь поставленный Милордом малетум. Припомнилось сравнение магии с музыкой. Я приложила ухо к двери, долго прислушивалась… а потом вдруг почувствовала сонату (на взгляд начинающего мага-самоучки) и сконцентрировалась на ней. Спустя пару минут изнутри ощутился мягкий толчок, мой внутренний Источник пришёл в движение, и я, следуя какому-то наитию, выскользнула через дверь.
Постояла, переводя дух и ожидая, что вот-вот появится злой, как тысяча чертей, Милорд. Но нет. Ничего не произошло. Ура! Можно праздновать первую магическую победу!
Крыло замка, в которое я попала, оказалось ещё более величественным, чем то, в котором располагалась моя комната. Нижняя часть коридора — в резном тёмном дереве, над дверями живописные обрамления из золотых чеканок и драгоценных камней, а ещё выше — и стены, и потолок расписаны великолепными фресками. Роскошные люстры крепились к стыкам нервюр и сияли мягким тёплым светом.
Памятуя, что Милорд знает обо всём, происходящем в замке (да и злить его не хотелось), решила лишь попробовать войти в ближайшую дверь — она располагалась напротив входа в библиотеку. Как ни странно, помещение оказалось не запертым.
Вошла — и обомлела. Это была комната из моего сна. Камин, кресло, стол, знакомый стул, на котором я сидела с видом провинившейся школьницы. Окно с чудесным видом. Тот самый лёгкий пряный аромат. И скульптуры… Теперь их можно было рассмотреть поближе, и я не стала отказываться от удачно выпавшего шанса.
Трогательное лицо каменной девушки казалось живым: пушистые ресницы, ласковые глаза, нежный изгиб губ, ямочки на щеках… И я, поддавшись безотчётному порыву, коснулась пальчиков статуи, которыми она тянулась к молодому человеку.
Дальше произошло невероятное — девушка засияла изнутри мягким лиловым светом, став абсолютно прозрачной, зазвенели невидимые колокольчики, а в следующий миг она просто исчезла с ослепительно-яркой вспышкой. Я застыла, не веря своим глазам.
