выглядела ли она согласно роли, которую написала для неё Мойра – какой бы она ни была, – но потому, что у неё были мамины глаза, подбородок, нос… Были ли здесь люди, знавшие Мейгин, кроме королевы? Помнил ли её кто-нибудь?
Тише сказала, что Мейгин была жива, но спрятана под личиной. Была ли она поблизости? Смогут ли они с Бридой найти друг друга?
В конце концов Нинн просто высушила волосы Бриды грубой тканью, а затем расчесала их до блеска и надела серебряное очелье, заткнув сбоку белую розу.
– Придётся обойтись так. У тебя хотя бы чудесный цвет лица – эти веснушки очаровательны. А теперь поторопись – королева не любит ждать.
Сунув ноги в атласные туфельки, казавшиеся ей слишком воздушными, чтобы называться обувью – ох, как она скучала по своим мягким кожаным сапожкам! – Брида поспешила за Нинн, стараясь не путаться в юбках.
Пока они добрались до дверей трапезной, желудок Бриды так крепко завязался узлом от волнения, что ей расхотеть есть. Она встала в дверях, как Лопух, не желающий заходить в хлев.
Нинн положила руку ей на поясницу и почти втолкнула внутрь.
Мужчина в чёрном дублете объявил:
– Гостья королевы, Брида из Соснового косогора.
Головы повернулись, и взгляды полетели в неё, как жалящие осы.
Из-за стола, стоявшего на помосте в дальнем конце зала, поднялась королева Мойра и приветственно раскинула руки:
– Подойди, присоединись ко мне. – Её голос зазвенел, как колокол.
Набат.
Брида заставила дрожащие ноги пронести её мимо столов с рядами шепчущихся лиц через весь длинный зал и поднялась на помост. Она сделала реверанс королеве, и девочке было указано место по правую руку от неё.
Когда она уже собиралась сесть, королева взяла её за руку и провозгласила:
– Я рада представить вам мою давно потерянную племянницу и наследницу принцессу Бриду Корвинус, воспитывавшуюся в приёмной семье все эти годы и наконец-то возвращённую нам.
Тишина была такой громкой, что у Бриды зазвенело в ушах. У неё задрожали коленки.
Королева назвала её племянницей и принцессой. Королева узнала её, как она и боялась.
Она открыла рот, готовясь всё отрицать, но слова рассыпались, как крошки чёрствого хлеба. Что она могла сказать? Её лицо говорило правду.
Если королева намеревалась убить её, Брида лишь надеялась, что будет не больно. Она надеялась, что Лопух не слишком будет скучать по ней, а друзья уберегутся от опасности.
За ресницами собрались слезы, и она сморгнула их.
«Прости, матушка Магди».
Но королева Мойра широко и торжествующе улыбнулась:
– Я верю, что вы поможете ей почувствовать себя желанной гостьей. В ближайшие дни у всех вас будет много возможностей познакомиться с ней, и вскоре состоится торжественная церемония. А теперь прошу наслаждайтесь трапезой! – Она сжала пальцы Бриды и знаком показала, что та должна сесть. – Ты тоже, дитя. После еды ты почувствуешь себя лучше.
Ошеломлённая, Брида почти рухнула в кресло. Один слуга тотчас поднёс ей кубок с охлаждённой водой, ароматизированной лимоном и розой, а другой расстелил на её коленях белую льняную салфетку.
Брида поблагодарила их и по лицу королевы поняла, что ей следовало промолчать. Все присутствующие вели себя так, будто слуги были невидимы, но Брида не могла не ответить благодарной улыбкой на миску тыквенного супа со сливками и тарелку жареной репы с зеленью. Однако она отказалась от запечённой курицы и тушёной оленины, от тонко нарезанной ветчины и голубиного пирога.
– Мудрое решение, – пробормотала королева. – Богатую пищу следует пробовать постепенно, иначе она может расстроить пищеварение, а нам нужно многое обсудить.
Брида чуть было не сказала, что не ест мяса, а затем задумалась, не было ли это очередной проверкой. Она опасалась сказать что-нибудь, что могло бы навлечь опасность на матушку Магди.
Груз тайн тяжело ворочался у неё в желудке.
– Тебе, наверное, всё это представляется странным и неожиданным, – сказала Мойра, подзывая пальчиком слугу. Когда тот поспешно приблизился, она приказала: – Принеси фаршированные грибы и рис с травами для принцессы.
Брида готова была запротестовать – ей не хотелось доставлять неудобства, да и аппетит у неё пропал, – но выражение лица королевы было таким холодным и надменным, что она не смогла набраться смелости и заговорить.
– Тебя, наверное, мучают вопросы. Мне жаль, что у нас не было возможности побеседовать с глазу на глаз сегодня днём. Тебе одно следует знать, дитя: я очень долго тебя искала.
Слуга вернулся с подносом для Бриды и, низко поклонившись, поставил перед ней два блюда. Он удалился, так и не подняв глаз на её лицо.
– Попробуй рис. Он успокоит твой желудок, – сказала Мойра.
В животе Бриды заплясал холодок опасения. Какие травы были добавлены в рис? Но под пристальным взглядом королевы и зудяще тяжёлым приглядом всех глаз в зале ей не оставалось ничего другого, как положить в рот небольшой кусочек.
Не станет же королева травить её сейчас, на глазах у всего двора, всегласно представив её?
Брида сглотнула, словно проталкивая в горло камешек.
– Да, моя дорогая Брида. Я искала тебя очень долго. Я уже почти оставила надежду на то, что ты жива, пока не увидел твоё лицо в… миске для смешивания? – Она коротко и резко рассмеялась. – И даже тогда я едва смела поверить… Я убеждала себя, что ошиблась, ведь я видела тебя лишь мельком. Но теперь не может быть никаких сомнений. Ты вылитая мать.
Брида отложила вилку. Что королева Мойра намеревалась с ней сделать?
Мойра отпила вина и расплескала несколько капель, ставя кубок на стол.
– Ты была слишком мала, чтобы помнить, но я сестра твоей матери, – сказала она, водя гладким ухоженным ногтем по пролитой жидкости. – Она была жрицей в Храме Полумесяца.
Брида моргнула в неподдельном удивлении. Она не ожидала, что королева открыто скажет ей правду.
– Ты знаешь, что я закрыла все Храмы?
Как Бриде следовало отвечать? Она отпила глоток воды, бросив на королеву настороженный взгляд над ободком своего кубка.
Но Мойра не стала дожидаться её ответа.
– Это правда. Это произошло из-за твоей матери. – Она водила пальцем взад-вперёд по пролитому напитку, выписывая какой-то узор.
Глаза Бриды скользили по узору, и гул голосов в зале стал размываться. Она так устала. Трудно было сосредоточиться на словах королевы, но это было необходимо.
– Она обладала сильной магией – о да, ты бы гордилась своей матерью! – но была слишком кроткой, слишком мягкой, чтобы управлять ею, – продолжала королева, по-прежнему выписывая символы в пролитом вине. – Однажды ночью она случайно призвала ночного всадника, и тот, неведомо для нас, вдохнул в её разум свою тьму.
