— возмутился Владислав.
— Очень недурно, — поправился советник.
— Он врёт, — доверительно сообщил мне Владислав. — Я видел его лицо. Ты, повар, одним блином смог пошатнуть его канцелярскую невозмутимость. Это прелестно. Такое старине Грегору не под силу. Даже князьям…
— Не преувеличивая. Канцелярской выдержки во мне неисчерпаемый запас, — сказал Айвен и подцепил второй блин.
Некоторое время они ели молча и сосредоточенно. Владислав объяснял, что сладкое надо оставлять на потом, и что мёд Егоркин, липовый, и что рыбу коптил Анатолий, но по науке Макса, а наука Макса, это, между прочим, отдельная тема, которую советнику ещё предстоит выслушать в подробностях.
Я тем временем расставлял скамьи и думал о том, как стремительно всё меняется.
В моей таверне сидят и едят блины особый советник Тайной канцелярии и брат князя. Через полчаса здесь будут судить барона. А я хожу вокруг с тряпкой и прикидываю, хватит ли скамей, чтобы всем расселись.
Народ начал собираться.
Георгий устроился рядом с Владиславом, и вёл себя весьма непринуждённо, даже несмотря на их недавний разговор. Подтянулись деревенские: кузнец Илья, Сидор, дед Митрофан, Глафира с Марфой, ещё человек десять, все тихие и торжественные, как в церкви.
Появилась Елена. Села у окна, прямая как палка. Все на неё косились, но никто ничего не сказал.
Все расселись.
Стало тихо.
Место по другую сторону резного стола, пустовало. Айвен допил взвар, аккуратно промокнул губы и поднялся.
А Джозефа не было.
Айвен сел за стол, разложил бумаги и посмотрел на дверь.
Прошла минута. Другая. В зале начали покашливать.
Советник достал из-за пазухи чёрную книжицу, положил рядом, обмакнул перо и что-то записал.
Ещё пять минут.
— Может, послать за ним? — не выдержал Николай.
— Уже послали, — не поднимая головы, сказал Айвен. — Полчаса назад. Ему передали.
Он положил перо, посмотрел на дверь ещё раз и заговорил, обращаясь к своим воинам, стоявшим по обе стороны от входа.
— Если он не явится в течение пятнадцати минут — воинов его не убивайте, но хорошенько отпинайте. А самого барона приведите сюда. Желательно тоже пинками, и до крайности назидательно. Как собаку паршивую, но, чтобы не уронить баронского достоинства, а то обидится ещё.
По залу прошёл шорох.
Кто-то в зале поперхнулся.
Кузнец Илья медленно, с уважением, крякнул.
— Ты понял? — шёпотом спросил Владислав у Георгия.
— Я понял, — так же шёпотом ответил Георгий. — Я, знаешь, вдруг очень порадовался, что вовремя заплатил все пошлины.
Один из воинов молча кивнул и шагнул к двери.
И в этот момент дверь открылась сама.
На пороге было трое.
Первым вошёл Джозеф.
Я ждал чего угодно, что он ввалится с криком, что его приволокут, что он будет бледный и трясущийся после вчерашнего. Ничего подобного. Баронет был выбрит, причёсан, застёгнут на все пуговицы, в чистом дорожном кафтане с серебряной оторочкой. Шёл он прямо, голову держал высоко, и на лице у него было выражение человека, который пришёл решать вопрос.
Вот это мне сразу не понравилось.
Следом за ним, чуть отстав, вошёл староста Сергей.
И вот с ним всё было наоборот. Он вошёл боком, ссутулившись, и глаза его метались по полу, по потолку, по чужим сапогам, куда угодно, лишь бы ни с кем не встретиться взглядом, и даже не дышать в сторону Айвена. Лицо было серое, невыспавшееся.
А третьей была Мариса.
Её не тащили, не держали. Она просто шла между мужчинами, и по ней было видно, что она с радостью оказалась бы где-нибудь подальше отсюда. Глаза испуганные, каждое по серебрушке. Растерянная, испуганная, бледная до синевы, в чистом платке, повязанном явно чужой рукой, причём, слишком туго. Она вошла, обвела зал взглядом, увидела полную комнату народа и еще сильнее вжала голову в плечи.
Гул поднялся и тут же стих.
Я посмотрел на Айвена.
Советник лишь приподнял бровь.
Готов поспорить, он этого не планировал. Рассчитывал, что барон явится один или не явится вовсе, а тут ему привели старосту и девчонку, причём привёл их сам обвиняемый.
— Господин советник, — Джозеф остановился у стола и коротко, но вполне пристойно кивнул. — Явился по вашему зову, и привёл свидетелей, которые пытались удрать из деревни.
От автора:
Уважаемые читатели, у автора сейчас период повышенной рассеянности.
Если вам кажется, что автор забыл какие-то сюжетные линии или давно не писал про каких-то из героев смело пишите в комментариях или личных сообщениях.
Глава 21
Судилище
Если советник и удивился, то абсолютно никак этого не показал.
— Присаживайтесь, — вежливо произнёс Айвен, указывая Джозефу на кресло.
Баронет уселся на стул, предназначенный для просителей, и свободно устроился в нём, откинувшись на спинку. Сергей примостился на краешек лавки сбоку. Марису он тронул за плечо, и она села рядом с ним, сложив руки на коленях, и уставившись в пол перед собой.
Чем больше я смотрел на эту картину, тем больше внутри разливалось плохое предчувствие.
Мариса за эти сутки будто высохла. Пропали и злость, и та дерзость, которую я видел у неё раньше. Осталась тонкая испуганная девчонка, которую взрослые дяди переставляют с места на место и глядят будто на бездушную вещь.
— Что ж, — Айвен придвинул бумаги. — Раз все на местах, начнём. Меня зовут Айвен. Я особый советник Тайной канцелярии при бароне Грегоре, наместнике этих земель. Разбирательство веду я.
— А почему, собственно, ты? — немедленно откликнулся Джозеф.
Он произнёс это лениво, чуть растягивая слова, будто разговаривал со слугами, забывшими своё место.
— Простите?
— Я говорю: с какой стати ты? — Джозеф закинул ногу на ногу. — Ты кто вообще такой? Писарь? Секретарь при бароне? Ты вообще не имеешь права мне указывать. Я сын Дария, барона Северного удела. Меня может судить сюзерен, княжеский суд, на худой конец, орденский трибунал. Но не ты. Да еще и при простородье. Ты права не имеешь.
В зале стало очень тихо.
— Ошибаешься, — тихо сказал Айвен. — Имею.
Он не повысил голоса. Он вообще ничего особенного не сделал, просто достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист, развернул его и положил на стол перед бароном. Печать на листе была крупная, из тёмного воска, с оттиском, которого я не разглядел.
— Полномочия особого советника, — так же тихо продолжил Айвен. — Раздел третий: право дознания и суда первой руки на всей территории княжества, включая
