Ювен подошел к дверному проему, чувствуя нарастающий страх. Он не знал, как ему быть на тот случай, если в доме Есота будет не один. Обдумать он ничего не успел. Оглушающий удар стал для него неожиданностью.
Его усадили на стул и связали руки за спиной. Он с трудом открыл глаза и пошевелил онемевшими пальцами. Осмотрелся и болезненно рассмеялся, понимая абсурдность ситуации.
— Доброжелатель не солгал в письме, — произнес Рагенсор и хрустнул массивной шеей, а затем и костяшки пальцев размял.
Есота улыбался, рассматривая несостоявшегося убийцу. Еще нескольких мужчин Ювен узнал, а остальных они с Лаки даже мельком на портретах не рассматривали. В голове у него ни одна мысль не задерживалась надолго. Страх и обреченность быстро гнали их прочь.
— Ты знаешь кто я? — присел на корточки перед ним Рагенсор. — Ленверский дознаватель. Вижу по взгляду твоему, что я тебе известен. Такой мелкий, а убиваешь так жестоко. Звать тебя как?
Плевок в лицо изумил Рагенсора. Он поднялся, вытерся, внимательно разглядывая парня и понимая, что вероятность расколоть рыжего щенка весьма мала. Однако он сделает все возможное для клана.
— Догадываешься, как я буду заставлять тебя говорить?
— Всю жизнь болтал, — улыбнулся Ювен, вспоминая лучшего друга и жалея, что не прислушался к нему — информация недостоверна. — Пора что-то менять, пока живой.
Он расхохотался истерично. Быстро успел осознать, что по каким-то причинам Тролд все еще не узнал о Лаки Акферде. Ювен Тантит принял твердое решение — он выдержит все, но ни за что не подставит клан Акферд — свою семью. Они все, ради чего он жил. Главное, чтобы Лаки остался невредимым и сумел сбежать.
Спустя три часа Лаки вошел в комнату, скинул куртку, хотел заглянуть к Ювену, но посмотрел на часы и оставил все до утра. Почти четыре.
Я волновалась, надеясь увидеть его. Именно поэтому уединилась за гардеробной, где меня никто не смог бы заметить, и рассматривала через окно дорожку к институту. Лаки среди спешащих студентов не заметила. Чем дольше я лишена его общества, тем сильнее скучаю по нему.
Аккуратные прикосновения к талии я бы не спутала ни с чьими. Внутри все напряглось, а я задышала глубже. Его руки скользнули по животу, обжигая сквозь тонкую ткань блузки.
— Ты не сможешь преследовать меня вечно, — тихо произнес Лаки и притянул меня к себе.
Я съежилась и хотела повернуться к нему, но он удержал, не позволяя. Его дыхание пощекотало затылок, вызывая мурашки по коже. Я закрыла глаза, стараясь запомнить малейшее прикосновение. Запомнить, как он дышит. Его голос.
— Спасибо за многое, Карра Скойлок. Я никогда не забуду тебя.
Его руки выскользнули из моей ослабевшей хватки. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять — он ушел. Словно чувствовала его присутствие приятным теплом, но стоило ему только отойти...
Я сидела возле Агнети и смотрела в спину Акферда. Он, по обыкновению, занял первую парту и уже открыл конспект. Вэйла подошла к нему, что-то проговаривая. Он пожал плечами и осмотрелся, словно выискивал кого-то среди студентов. Его хмурый взгляд даже на мне не зацепился. Неприятное ощущение кольнуло, но вскоре я тоже нахмурилась, замечая отсутствие Ювена. В кабинет вошел профессор Лоу и сходу попросил всех рассесться по местам.
— К сожалению, должен начать лекцию с трагичного для нас всех известия.
Все внутри меня неприятно скрутилось, когда Лаки стал бледнеть.
— Лаки Акферд, Вэйла Флэмар, вы освобождены от занятий в ближайшие дни... Я сожалею... — щупленький старик будто стал еще меньше. — Мои соболезнования. Ювен Тантит стал жертвой Ленверского убийцы. Видимо, какая-то ошибка, — бормотал он.
Лаки поднялся, его пальцы громко заскользили по парте, когда он не удержался на ногах и вновь рухнул на стул. Меня вырвал из шока громкий звук. Стул Вэйлы лежал на полу, а она стояла и не отрывала взгляда от Лаки. Затем осмотрела свое место, отошла на пару шагов и бросилась прочь из кабинета. В полной тишине Лаки поднялся, уже гораздо крепче стоя на ногах. Я не знала Ювена слишком хорошо, но я ощущала пустоту внутри, которая вряд ли вскоре заполнится. По пути к выходу Лаки собрал вещи Вэйлы и также в полной тишине покинул кабинет. Соображала я совсем плохо. Сначала меня бросило в жар, а затем пронзил холод. Что они будут делать? Почему умер Ювен, а не Лаки? Он на очереди? Я вскочила, но была схвачена за руку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Не иди за ним, пожалуйста, — тихо попросила Агнети.
Она выглядела напуганной, но я готова была вновь ей отказать.
— Скойлок, займите свое место, — потребовал от меня ректор. Он вошел в кабинет, осмотрел нас всех и сообщил: — Я понимаю, что вы все совершеннолетние, но в учебное время мы вводим правила. Для иногородних студентов будет введен комендантский час.
Я едва усиживала в ожидании того момента, когда ректор договорит и отправится в следующий кабинет с объявлениями. Мне было страшно, и я никак не могла отогнать от себя образ рыжеволосого Ювена, любящего так много разговаривать. С этим всем надо было что-то делать. Я поглядывала на Уола, видя и его ответное внимание ко мне. Тоже беспокоится?
Когда дверь за ректором закрылась, я бросила все: вещи, изумленную Агнети и непонимающую Ялси. В пустующем коридоре гулко разносился стук моих каблуков. Я бежала, боясь опоздать. Проигнорировала гардероб, выскакивая на улицу без плаща. Не так уж важно. В общежитие вбежала, теряясь от мыслей. Я понимала, что не могу отпустить Лаки. Просто не выживу без него. Туфли были откинуты перед лестницей. Я взбегала на четвертый этаж и больно ударилась пальцем о ступеньку, но не позволила себе остановиться. Дверь в комнату Лаки была открыта. Я вбежала внутрь, осматривая открытые дверцы шкафов и пустые полки в них. У Вэйлы?
Бросилась вновь к лестнице, устремляясь к комнате Флэмар. Я приближалась, прислушиваясь и боясь потянуть за ручку. Дверь легко поддалась, а я сглотнула тягучий ком.
В комнате Ювена тоже было пусто. Они ушли так быстро и не оставили после себя ни единого следа. Я перепробовала все заклинания, искала малейшую ниточку от одежды, но ничего. Выживет ли он? Мы когда-нибудь встретимся снова?
А может просто призраки существуют, Карра?..
Глава 26. Эгоизм убийцы и благодарность забитого щенка
Прощай, месяц Возрождения. Пусть месяц теплых дождей смоет всю печаль.
Они не выходили ни с кем на связь, обосновавшись в доме глуховатой долгожительницы. Лаки сразу заприметил одинокую старушку среди немногочисленного населения рыбацкой деревни. В теплую погоду она ежедневно выходила к морю, усаживалась на песчаный берег и ждала, сложив руки в замок. Больше десяти лет она ждала мужа и все еще верила, что он выжил в шторме и обязательно вернется к ней. Уже спустя неделю для Лаки вошло в привычку сопровождать Кавию. Он садился рядом с ней, смотрел в морщинистый, но гордый профиль и думал о Скойлок.
Шум прибоя заполнял ненавистную тишину, наступившую в жизни Акферда.
В отличие от Вэйлы, он недолго горевал от утраты. Хоть сердце его тоска и горечь разрывали на куски, но рассудок оставили незамутненным. Лаки ненавидел Озрина.
Все сводилось к одному: он не мог угрожать Лаки, опасался навредить Карре и не имел права рисковать задачей в Ленвере. Озрин знал, что Ювен Тантит никогда не предаст клан Акферд, хотя бы по одной причине — он уважал и любил лучшего друга, даже несмотря на редкий страх перед ним. Перед отъездом Лаки оставлял Чалди точно расписанный план их дальнейших действий с Ювеном. Он должен был знать обо всем, чтобы подстраховать со всех сторон. Озрин мог потребовать у него сведения. Он обо всем узнал, и вскоре Варт получил от него послание не только вернуться в Эвинер, но и сообщить фальшивую наводку, которая не повредила бы делу. Жизнь Тантита никогда не волновала Винмера. Лаки не решил только один вопрос. Как клану Тролд поступила информация, куда придет Ювен?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
