class="p1">Тем реже встречаю использование объектов интеллектуальной собственности в качестве залогов при кредитовании, притом что программы Фонда развития промышленности это допускают. Здесь видится большой резерв развития российской бизнес-среды.
Почему чрезвычайно смышленый и изобретательный русский народ в XIX в., имеющий очевидно компетентное и результатоориентированное руководство промышленностью, так и не построил конвейер коммерциализации изобретений и поощрения изобретателей, для меня загадка.
Все три разобранных выше гипотезы – недостатки законодательства, стоимость патентов, сложность процедуры – представляются неработоспособными.
Глубоко поработать над этим вопросом видится полезной исследовательской задачей для целей нашей современной индустриализации.
Важные русские изобретения первой половины XIX в
Несмотря на наблюдаемый разрыв между изобретением и его коммерциализацией, в России в интересующую нас эпоху были не только интересные изобретения, но и вполне успешные внедрения в практику.
В 1804 г. наш известный изобретатель Кулибин построил водоход, использующий энергию воды для вращения колес и подтягивания судна к заброшенному вперед якорю. Такое судно называется «кабестан» [Скоренко, 90].
Повторно его переизобрел инженер Корпуса инженеров путей сообщения Базен в 1816 г., а первое промышленное использование попытался осуществить Чарльз Берд в 1821 г. Первые опыты показали преимущество пароходов, а кабестаны вошли в употребление ближе к 1850-м гг. [Иванов Речфлот 56, 63].
Портной Василий Александрович Хорунжевский в 1816 г. доложил главе снабжения военного ведомства об изобретении «легчайшего и экономического образа кроения мундиров». При миллионах аршин сукна, ежегодно затрачиваемых казной на обмундирование, это было сверхактуально.
После первых успешных опытов в 1817 г. было учреждено «заведение для усовершенствования полковых закройщиков по способу, изобретенному портным Хорунжевским», а мастер получил звание Главного закройщика армии.
За десять месяцев существования предприятия Хорунжевского на пошиве всего 4844 мундиров «состоялась выгода казне до 30 000 руб.». В 1818 г. он опубликовал свое руководство по кройке. В 1847 г. вместе с С. Молчановым разработал «новый способ выделки замши» [Данилевский, 193–194, Ульянов, 231].
В этой истории обращает на себя внимание, насколько быстро военный министр Петр Петрович Коновницын принял и внедрил изобретение, очевидно затрудняющее воровство на госзакупках сукна. Ведь чем рациональнее раскрой ткани, тем меньше пространства для всяческой «усушки и утруски», маскирующей злоупотребления закупщиков.
Выше упоминалось изобретение барона Павла Шиллинга – электрический телеграф, лично апробированный императором Николаем Павловичем и впервые в мире внедренный в практических целях в Адмиралтействе.
После смерти Шиллинга в техническом отношении его изобретение активно развивал Борис Семенович Якоби. В части же коммерциализации, к сожалению, более активными оказались Сименс и Гальске, основатели одноименной фирмы, наладившие первое серийное производство телеграфных аппаратов [Скоренко, 116–118].
К 1855 г. в империи было проложено уже 6862 версты телеграфных проводов. Санкт-Петербург был соединен телеграфом с Ревелем (в настоящее время Таллин), Ригой, Гельсингфорсом (Хельсинки), Одессой, Николаевым и Симферополем. С 15 апреля 1855 г. право пользоваться телеграфным сообщением было дано частным лицам [Очерк Ведомства путей сообщения, 102].
Тот же Шиллинг в 1813 г., будучи офицером действующей армии, предложил императору Александру Павловичу организацию литографической мастерской для копирования военных карт, что и было сделано. Здесь не было оригинального изобретения, но была удачная имплементация в практику западного изобретения.
Во время войны Шиллинг также занимался усовершенствованием криптографических методов для шифровки сообщений [Скоренко, 113].
Кроме различных моделей телеграфа, Борис Семенович Якоби изобрел первый в мире практически примененный электродвигатель, а также создал технологию гальванопластики. Как отблагодарил великого ученого-изобретателя Николаевский режим? Читаем у Модеста Корфа:
Пока вздорные французские каморы толкуют о национальной награде для Дагерра [изобретателя дагерротипии, предшественницы фотографии] и кончают вековечные прения пенсиею в несколько тысяч франков, наш русский самодержец щедрою и некосненною рукою награждает полезные открытия в области наук, делаемые в обширном его царстве.
Сегодня во всех газетах напечатан доклад министра финансов, по которому профессору Якоби за важные для художеств и ремесел опыты и открытия его по части электромагнетизма вместо исключительной привилегии пожаловано 25 т[ысяч] р[ублей] серебром [Корф 1840, 74].
В 1832 г. герой Отечественной войны, чиновник Министерства внутренних дел Семен Николаевич Корсаков опубликовал брошюру «Начертание нового способа исследования при помощи машин, сравнивающих идеи».
Для своих служебных обязанностей, связанных с обработкой большого количества статистических материалов, он разработал несколько вычислительных машин, работающих на перфокартах. Академия наук дала на них отрицательный отзыв.
В 1960–1980-е гг. разработки Корсакова были опубликованы и использованы в рамках развития кибернетики в СССР. Но свое время они радикально опередили и поэтому в моменте не были востребованы [Скоренко, 136–141].
Примеры успешного практического воплощения изобретений мы видим в горной промышленности.
Павел Петрович Аносов, однокашник отца Петра Ильича Чайковского по Горному корпусу, был крупным руководителем в горной промышленности, автором множества научных работ и изобретений.
В числе важнейших отмечают изобретение метода русского литья стали (1837 г.) и переизобретение метода производства булатной стали (1842 г.), который к тому времени был утерян [Данилевский, 103].
Император пишет наследнику, во время дипломной поездки по России посетившему Златоустовский завод и общавшемуся с Аносовым:
Способ, изобретенный П. Аносовым, мне был известен и весьма замечателен. Даже ежели по недостатку топлива или кислоты невозможно будет принять его к введению в большем виде, все честь делает ему как изобретателю столь важного явления. Ежели пробы введения кирас столь выгодны, как ты их описываешь, то наконец получим мы кирасы как следует, а не кастрюли [Тарасов I, 160–161].
Еще один успешный пример – центробежный вентилятор генерал-лейтенанта Корпуса горных инженеров Александра Александровича Саблукова.
Разработанный Саблуковым в 1820-е гг. вентилятор широко применялся в российской горной промышленности и на судах для проветривания трюмов. С 1830-х гг. привилегию на это изобретение стали покупать и в Европе. Его вентилятор был также использован Шильдером при разработке первой подводной лодки.
«Будучи с 1835 по 1845 год председателем IV отделения Императорского вольного экономического общества – одного из важнейших научных объединений России, Саблуков организовал при нем новые мастерские, а также химическую лабораторию.
Путешествуя по Европе, он привез в Россию немало новых технологий в различных областях и добился приглашения целой плеяды иностранных ученых и механиков для обмена опытом.
Пожалуй, единственное, чего не успел Саблуков, так это организовать механическое училище: бился над его проектом несколько лет, но так и не получил разрешения и средств.
В 1857 году Саблуков умер, оставив после себя добрую память и огромный простор для технических экспериментов на базе своего изобретения» [Скоренко, 129–133].
Вполне успешно коммерциализировал свои изобретения Павел Матвеевич Обухов.
Обуховский завод он основал в 1863 г., но как изобретатель состоялся именно в «нашу» эпоху. По окончании Института корпуса горных инженеров работал на различных заводах.
Два года был в загранкомандировке для изучения горнозаводского опыта, в числе упоминавшихся «горных инженеров, постоянно
