флаг на новую вершину, покоренную тобой. Но все, что ты завоюешь под этим флагом, поделят не между бойцами отряда, а растащат в тылу те, кто все происходящее с тобой получит в виде сухой сводки новостей с линии фронта. А тебе, в лучшем случае, выпишут премию, в норме – просто оклад, а в худшем – медаль. Которой ты не прокормишь ни себя, ни свою семью.
– Но ты же видел отчет о том, что было сделано за этот год.
– Да. Вне всякого сомнения, идет развитие. Переоснащается армия. Вводятся принципиально новые виды техники и оружия. Отстроилась арктическая база. Дороги начали делать, и все такое. И это немало, согласен. Но все это идет на защиту страны, если рассматривать ее в виде рисунка на географической карте, а не на страну, если мы подразумеваем население. И вся эта защита – лишь для того, чтобы у расположенных под нашими ногами железа, угля и газа, остались старые хозяева, а не завоевавшие нас новые, потому что новые делиться со старыми точно не захотят. Старые не для того в девяносто втором году ввели свободный курс рубля, который повысился к доллару более чем в двести двадцать раз, сделали нищими все население и отобрали себе всю инфраструктуру рухнувшего СССР.
– Семьдесят лет назад была война. Хочешь сказать, что и тогда дела обстояли именно так, как ты сейчас говоришь?
– Я не знаю, что было тогда. Тогда была другая идеология. Я рассказываю о том, что вижу сейчас.
– На мой взгляд, слишком пессимистично, – покачал головой Вахтер.
– Вполне может быть, – кивнул Шаман. – Я никому свою точку зрения не навязываю. И ты волен думать так, как нравится тебе.
– А если я приму твою позицию, то что дальше? Ты же не пойдешь завтра на баррикады и митинги с призывом совершать переворот?
– Нет. Для этого нас двоих явно будет мало.
– И что тогда остается? Просто жить дальше, съедая себя изнутри, потому что не в силах ничего сделать для смены обстановки?
– Сложный вопрос, – вздохнул Шаман. – Предлагаю обдумать его во сне. Иди спать. Я первым на посту.
Когда Вахтер ушел, Зол, проводив его взглядом, повернулся к Шаману:
– Что завтра делаем?
– Не завтра, а сейчас. – Боец, закончив чистку оружия, достал откуда-то ветошь и вытер испачканные в масле руки. – Сейчас закончу и пойду наверх.
– Хочешь проверить «собачек»?
– Так точно. Подсобишь мне. Я выберусь и осмотрюсь, что там и как. Если псин там не будет, тогда с утра выдвигаемся к точке Портала.
– А если они с утра набегут, или вообще не собирались уходить?
– Там посмотрим. – Шаман встал на ноги. – Тебе стоит поколдовать над командиром. Надо хоть чуть-чуть его оживить. Сдается мне, с носилками будут проблемы.
Часть асфальтированного покрытия между зданиями неожиданно провалилась, обнажая длинную и глубокую трещину, пересекающую дорогу между корпусами комплекса. Арина, потеряв равновесие, инстинктивно выбросила руки в сторону, балансируя на краю разверзнувшейся пропасти, и только крепкие руки майора, не отстающего от нее ни на шаг, предотвратили падение.
– Спасибо! – выдохнула она, пытаясь унять бешено бьющееся сердце и только сейчас чувствуя волну жара, накрывшую ее после выброса в кровь огромного количества адреналина. Организм девушки среагировал медленнее, чем отточенная за многолетнюю службу выучка бойца, перешедшая на уровень безусловных инстинктов.
– Первым теперь иду я. – Майор выпустил из рук хрупкий стан Арины, взял вправо и побежал вдоль трещины, двигаясь в сторону выхода с территории РНИК.
Десятью минутами ранее появившийся в дверях медицинского блока Хруст увидел бегущую к нему по длинному коридору первого этажа Арину, старающуюся удержаться на ногах, когда здание сотрясла новая волна дрожи и раздался громкий треск разрываемых перекрытий.
– Вправо! – крикнул он ей, махнув рукой в озвученную сторону, а потом сорвался с места и, покрыв за пару секунд разделявшее их расстояние, прижал девушку к себе, закрывая ее своим телом. Укутанная его объятиями Арина услышала удар рухнувшего на кафельный пол потолочного перекрытия и рассыпающийся звон стекла.
– Я не так представляла себе нашу следующую встречу. – Арина повернулась к нему лицом, когда он разжал захват, давая этим понять, что опасность миновала. – Но все равно очень рада видеть тебя.
– Надо выйти из здания до следующего толчка! Цветы и шампанское будут позже, как и приветственный поцелуй. – Майор направился к выходу.
– Ловлю на слове! – Арина поспешила следом, заметив посеченную осколками стекла поверхность брони на спине майора.
– Отставить разговоры! – не оборачиваясь, буркнул Хруст.
Выйдя из здания, майор задал темп, но вскоре, убедившись, что девушка практически сразу стала заметно отставать, пропустил ее вперед, объяснив, что будет подстраиваться под ее скорость. Но попросил ее двигаться максимально быстро, так как им надо убраться как можно дальше от эпицентра землетрясения. Вначале все шло более или менее гладко, и пара только один раз свернула в сторону, огибая довольно внушительный провал и часть разрушенного здания, в котором по выбеленным стенам можно было признать административный корпус, названный за глаза «Белым домом». Начавшееся землетрясение, разрушающее своими толчками постройки и инфраструктуру комплекса, хозяйничало в центральной части городка, оставляя пока что без внимания периферию. Высокий забор с проржавевшими кольцами колючей проволоки сохранял свою позицию, и быстро выбраться можно было только через покинутый охраной КП. Но в нескольких десятках метров от них прямой путь к нему был разорван новым подземным толчком, который чуть не сбросил в образовавшуюся трещину Арину.
– Бежим туда! – Майор свернул влево, отметив в выбранной стороне только одно здание с полуразрушенным вторым этажом. Противоположный путь преграждало два жилых корпуса. Для того чтобы обогнуть их и образовавшуюся в земле трещину, пришлось бы сделать немаленький крюк.
Завернув за угол стоявшего впереди дома, Хрусталев чуть было не столкнулся с Пупсом, стоявшим возле обвалившейся сверху плиты перекрытия.
– Ты что тут забыл?
– Нужно открыть дверь! – выпалил раскрасневшийся толстяк. – Там люди! Надо им помочь!
– Поможем, раз надо.
Хрусталев окинул взглядом фасад. Странное здание. Больше всего оно походило на подобие хозяйственного корпуса: двухэтажное, с узкими и длинными щелями окон под самой крышей, через которые, при отсутствии решеток, мог бы протиснуться только ребенок. Металлическая входная дверь, открывающаяся наружу, была загорожена длинным куском плиты, вставшим вертикально и подпершим собой выход. Для одного человека, учитывая невысокую физическую развитость Пупса, освободить дверь было тяжелой задачей, если не сказать – невозможной. С Хрусталевым шансы возрастали минимум вдвое.
– Откуда там люди? – Хрусталев, упершись в стену, взялся за край плиты, ожидая, когда Пупс сделает то же самое с другой стороны.
– Я слышал крик! Там Настя! – Пупс
