двадцатью тремя батальонами справа у гор, двадцать восемью в центре и семью-восемью слева (все они поддерживали построенные на равнине двадцать пять эскадронов) и имея великолепную артиллерию, Вандам чувствовал себя в безопасности, притом что опирался на Петерсвальдскую дорогу, с которой в любую минуту, как он надеялся, мог дебушировать Мортье.
В восемь часов неприятельские тиральеры открыли огонь, наши ответили, но ничто еще не предвещало серьезного боя. Вскоре на вершине холма, возвышавшегося среди лугов на левом фланге, появились русские конники генерала Кнорринга и ринулись на конную батарею, расположенную перед нашей линией кавалерии. Три орудия были захвачены, и батальон 13-го легкого, попытавшийся их защитить, понес серьезные потери. Тогда бригада легкой кавалерии генерала Гейнродта, ведомая бесстрашным Корбино, атаковала русских кирасиров и оттеснила их. Но когда австрийская пехота Коллоредо развернула свои батальоны в поддержку русской кавалерии, егерям Гейнродта пришлось отступить. Корбино, получив ранение в голову, покинул поле боя.
Тогда Вандам подтянул из центра бригаду Кио дю Пассажа и передвинул ее на левый фланг в поддержку бригаде Дюнэма и кавалерии. Едва она вышла на равнину слева, как ее атаковала вся кавалерия Кнорринга. Генерал Кио построил шесть батальонов своей доблестной бригады в три каре, и они более часа непоколебимо отражали атаки неприятельской конницы. Когда та попыталась обойти каре и приблизиться к Кульму, бригада конных егерей генерала Гобрехта в свою очередь атаковала ее и отбросила на австрийскую пехоту. Атаки на левом фланге указывали на план отвести французов к Петерсвальдскую дорогу, но до сих пор они оставались безуспешными. Мы продолжали твердо держаться на равнине слева и в центре, справа же неприятель, казалось, и не решался атаковать.
Между тем в десять часов утра внезапно в тылах французской армии раздался шум. Послышалась пальба тиральеров и грохот многочисленных артиллерийских повозок; наконец, показались несколько плотных колонн, и Вандам было решил, что это подходит из Пирны Мортье. Пустая иллюзия, ужасное отрезвление! Он узнал прусские мундиры! По Петерсвальдской дороге спускался генерал Клейст! Кто же избавил генерала от ужасной опасности и бросил его в наши тылы? Случай, счастливый порыв отчаяния! Вот что произошло на самом деле.
Получив сообщение полковника Шелера, Клейст рассказал офицерам о присутствии в Кульме французов. Поскольку слева от него находилась дорога на Петерсвальд, занятая Вандамом, а справа Альтенбергская дорога, забитая русскими и австрийцами и перерезанная корпусом Мармона, ему оставалось только идти прямо вперед по тропам, выводящим на ту сторону гор, рискуя встретить на своем пути Вандама. Преследуемый корпусом Сен-Сира, он мог быть атакован и разбит, если бы остановился хоть на минуту. Перед лицом тройной опасности пруссаки, охваченные воодушевлением, приняли решение лезть на гору, возвышавшуюся перед ними, и если дорога приведет их прямо к корпусу Вандама, прорваться или умереть. Они двигались всю ночь, оторвавшись от Сен-Сира, и обнаружили слева поперечную дорогу, которая, выведя их на Петерсвальдскую дорогу, привела целыми и невредимыми прямо в тыл Вандама. Увидев, что его атакуют с фронта сто тысяч человек, пруссаки в ту же минуту атаковали Вандама с тыла, уже не сомневаясь в необычайном результате.
Вандам, сохраняя редкостное присутствие духа и посоветовавшись с генералом Аксо, понял, что остается только возвращаться к дороге на Петерсвальд, прорываясь через прусские колонны и бросив артиллерию. Подобная жертва ничего не значила, если он мог такой ценой спасти свою армию. И Вандам тотчас отдал соответствующие приказы. Он предписал бригаде Кио, передвинувшейся на равнину слева, отступить, равно как и бригаде Рёйсса, оставленной перед Кульмом; затем он приказал обеим построиться плотными колоннами, чтобы прорываться через пруссаков, в то время как бригада Дюнэма и кавалерия будут сдерживать австрийцев Коллоредо и эскадроны Кнорринга на равнине. Мутону-Дюверне и Филиппону Вандам приказал повернуть обратно вдоль гор и также атаковать пруссаков. Решив пожертвовать артиллерией, он поставил ее батареей в центре Кульмской возвышенности и приказал отчаянно обстреливать русских. Бригада Дусе должна была поддерживать артиллерию как можно дольше, а затем, когда удастся прорваться, они все вместе должны были отступить, бросив пушки, но сохранив лошадей и людей.
Приказы были немедленно исполнены. Бригады Кио и Рёйсса покинули равнину слева, чтобы вернуться на Петерсвальдскую дорогу, в то время как Филиппон и Мутон-Дюверне начали медленно отступать. Завидев это движение, шестьдесят русских батальонов на нашем правом фланге и в центре испустили радостные крики и последовали за ними. Мутон-Дюверне и Филиппон их сдерживали, Бальтюс в центре обстреливал картечью с Кульмских высот. Но слева на равнине, где осталась только бригада Дюнэма, огромная сила обрушилась на храбро защищавшуюся бригаду. Бригады Кио и Рёйсса, пытаясь плотной колонной прорваться на Петерсвальдскую дорогу, яростно атаковали пруссаков. Их движение породило чудовищное стеснение в войсках Клейста и привело к неописуемой сумятице, в которой люди схватывались врукопашную, душили друг друга, рубили саблями и кололи штыками. В ту же минуту кавалерийская бригада Монмари, сопровождаемая множеством обозных солдат, бросилась на артиллерию пруссаков и захватила ее. Генерал Фезенсак с остатками бригады помог общему усилию. Таким образом удалось пробиться, опрокинув первую линию Клейста, и еще оставался шанс спастись, если бы Мутон-Дюверне и Филиппон, отступив вовремя и в правильном порядке, помогли прорвать вторую линию пруссаков.
Но произошел инцидент, расстроивший все расчеты невезучего Вандама. Наша кавалерия, яростно атакованная слева от дороги и отброшенная вправо, бросилась на дорогу в сопровождении толпы обозных солдат, оставшихся без орудий. Беспорядочно бегущие всадники и канониры столкнулись с Мутоном-Дюверне и Филиппоном, породили сумятицу в рядах и своим примером вызвали общее отступление к лесу. Все повернули в этом направлении! Генерал Бальтюс, изрешетив русских картечью, отступил в ту же сторону со своими упряжками и бригадой Дусе. На равнине осталась только бригада Дюнэма, атакуемая со всех сторон, героически защищавшаяся, но в конце концов сокрушенная. Часть ее солдат были взяты в плен или убиты, другие искали укрытия в горах. Вандам и Аксо, раненые и до последней минуты не покидавшие поля боя, также были взяты в плен. Генерал Крейцер, находившийся в Аусиге и видевший отчаянную схватку издали, принял решение отступить и чудом спасся с несколькими батальонами. За исключением небольшого количества колонн, отступивших в порядке, повсюду виднелись только тучи разбегавшихся солдат, пытавшихся скрыться от неприятеля в лесистых горах, где преследование невозможно.
Таков был неудачный Кульмский бой, в котором мы потеряли 5–6 тысяч убитыми и ранеными, 7 тысяч взятыми в плен, 48 орудий и двух знаменитых генералов. Хотя он и обошелся союзникам в 6 тысяч человек, но позволил им оправиться от поражения, вернул надежду на победу и в один миг стер из памяти воспоминание о сражениях 26
