солдаты, поначалу слишком уверенные в себе, а теперь потрясенные неудачей, трудно было продолжать движение на Берлин, пытаясь прорваться через заслон 90-тысячной армии. Уже более 10 тысяч союзников, саксонцев и баварцев, покинули ряды и бежали к Эльбе, вопя «Спасайся кто может!». Положение вынуждало Удино отступить и приблизиться к Эльбе самому. На следующий день, 24 августа, он начал попятное движение и исполнил его в правильном порядке, хотя его энергично подгоняли пруссаки. Опьяненные радостью и гордостью, они обвинили Бернадотта в предательстве и трусости, потому что он не выказал такого же пыла, как они, и пустились без его спроса в погоню за неприятелем. Тогда Удино принял решение расположиться под пушками Виттенберга, где мог быть уверен в своей безопасности, и при этом прикрывал Эльбу, располагал обильными запасами продовольствия и мог восстановить боевой дух солдат. Он прибыл туда 30 августа, с боями отдавая участок по мере отступления.
Тем временем действующая дивизия Магдебурга под началом Жирара вышла из крепости, была атакована Гиршфельдом и отрядами Чернышева, потерпела поражение из-за численного превосходства противника и вернулась в Магдебург, потеряв тысячу человек и несколько орудий. И в то же время Даву вышел из Гамбурга с 30 тысячами человек, выдвинулся в направлении Шверина, тесня англо-германский корпус и готовясь прорываться, когда узнает о победе Удино под Берлином. Но, будучи в сомнениях, он вел себя осторожно, чтобы не потерпеть поражения.
После того как корпус Удино не смог прорваться к Берлину, об объединении более 100 тысяч человек в столице, на которое надеялся Наполеон, оставалось только мечтать.
Известие о крахе его надежд и настигло Наполеона на следующий день после побед 26 и 27 августа, привело его из Пирны в Дрезден и удерживало там 29–30 августа, в то время как Вандам оставался без поддержки в Кульме. Значение неудач было огромно. Победивший Блюхер и разгромленный Макдональд вместо победившего Макдональда и преследуемого Блюхера, отступивший к Виттенбергу и лишившийся 10 тысяч человек Удино, оттесненный в Магдебург с потерей тысячи человек Жирар и обреченный пробираться на ощупь с 30 тысячами солдат среди мекленбургских болот Даву означали положение совершенно отличное от того, на что надеялся Наполеон, желая с Эльбы дотянуться до Вислы. Еще не зная о разгроме Вандама, он после долгих размышлений задумал новый план, внезапно решив перенести центр операций в Берлин.
Надо было разбить Блюхера, получившего лишь первый удар без продолжения; разбить Бернадотта, который вовсе не потерпел поражения, но приобрел преимущества. Было бы полезно и приятно сбить с него спесь, наказать за предательство и уничтожить его фальшивую славу. То были весьма серьезные основания для того, чтобы направить удары в эту сторону. Двинувшись на Берлин с гвардией и половиной кавалерийского резерва, то есть с 40 тысячами человек, Наполеон мог подобрать по пути Удино, сокрушить Бернадотта, вступить в Берлин, подтянуть туда дивизию Жирара и корпус Даву, сформировать стотысячное соединение, на которое так рассчитывал, направить его на Штеттин и Кюстрин, чьи гарнизоны нуждались в пополнении продовольствия, и ободрить гарнизоны Вислы. Сам он мог после этого вернуться в Луккау, между Берлином и Дрезденом, чтобы обрушиться во фланг Блюхеру, если тот дерзнет двинуться на Эльбу.
Шесть-семь маршей отделяли Наполеона от Берлина;
чтобы дойти до столицы и вернуться, понадобилось бы восемнадцать – двадцать дней, и он составил следующие диспозиции, чтобы прикрыть Дрезден в свое отсутствие. Следовало оставить в нем Вандама с 1-м корпусом, а также Сен-Сира, Виктора, Мармона и часть кавалерийского резерва. Эти силы, составлявшие армию в сто тысяч человек, Наполеон предполагал поместить под начало Мюрата и рассчитывал, что тот сумеет дать отпор Богемской армии, возвращение которой было маловероятно в ближайшие две недели ввиду учиненного ей разгрома. Наполеон надеялся успеть вернуться, нанеся решающий удар по Берлину, а при его приближении союзники должны были отказаться от всякого нового плана нападения на Дрезден.
По окончании экспедиции на Берлин Наполеон планировал расположиться в Луккау между Берлином и Дрезденом, подтянув туда корпус Мармона и весь кавалерийский резерв. Оставив 60 тысяч человек в Дрездене и в Пирнском лагере и 60 тысяч – в Бауцене, он мог при необходимости за три быстрых марша передвинуться с остальными 60 тысячами в Берлин, Бауцен или Дрезден. Наполеон был уверен, что в таком положении справится со всеми, ибо, находясь в трех маршах от Берлина, он находился бы в то же время и на фланге Блюхера, и достаточно близко от Дрездена, чтобы успеть туда вовремя в случае появления Богемской армии.
Таков был его план утром 30 августа, уже записанный и сопровождавшийся составленными приказами, когда известие о событиях в Кульме полностью переменило его замыслы. Узнав о разгроме Вандама, Наполеон был жестоко удручен; это была уже третья существенная неудача после Кацбаха и Гросберена. Вместе они сравнялись по значению с победами под Дрезденом и даже превзошли их, ибо престиж победы перешел к союзникам, а Наполеону остался только немеркнущий престиж его прошлой славы.
Не один день он оставался, можно сказать, пораженным повторными неудачами, но его неисчерпаемый ум не перестал работать; его энергия, воображение и даже иллюзии ожили на следующий же день, и был составлен новый план, менее обширный, чем предыдущий, но не менее сильный. Прежде всего, Наполеон решил дать нового командующего трем корпусам, которым назначалось двигаться на Берлин, и остановил свой выбор на Нее, непревзойденном в храбрости на поле боя, но никогда, к сожалению, не руководившем большими армиями. Наполеон выбрал его потому, что неустрашимой души Нея еще не коснулось уныние, уже заметное у других маршалов и генералов. Наполеон отправил Нея в Виттенберг, обратившись к нему с самыми ободряющими словами и самыми точными инструкциями. Вот какому генеральному плану эти инструкции соответствовали.
Наполеон предписывал Нею, собрав и воодушевив 7-й, 4-й и 12-й корпуса, двигаться в Барут, в двух днях от Берлина, и дожидаться там приказов штаб-квартиры. Сам же он с гвардией, наибольшей частью кавалерийского резерва и корпусом Мармона решил отправиться в Хойерсверду, в трех днях пути от Барута и двух днях от Дрездена. Там, расположившись между Берлином и Гёрлицем, Наполеон мог по необходимости передвинуться влево и помочь Нею прорваться в Берлин или вправо во фланг Блюхеру и сокрушить последнего, если он, продолжив теснить Макдональда, станет угрожать Дрездену. Теперь Наполеон размещался в двух коротких переходах от Дрездена, поскольку пребывал в сомнениях относительно намерений Богемской армии. Если она снова выдвинется, воспрянув духом после победы в Кульме, он тотчас вернется и нанесет ей новый удар, подобный тому, что нанес 27 августа. Если же проявит дерзость Блюхер, Наполеон
