лямку тянет, а он по Стиксу прогуляется. Возражающих не нашлось, парень и в самом деле засиделся.
Арман, как сильный Огневик, отличный водила и меткий стрелок с ускорением, тоже вполне годился, как боевая единица. Но главной причиной являлось то, что он не хотел отпускать от себя Дока, считая, что до сих пор должен ему за спасённую собственную жизнь.
Участие Дока в походе даже не обсуждалось. Участие, как инициатора и единственного Лекаря высокого уровня.
Кир тоже обладал даром Целителя, но помощи от него при серьёзном ранении можно было не ждать — не потянет. Этот дар прорезался в нём сравнительно недавно и, практически, не развивался.
Торос сказал, что перестанет себя уважать и уйдёт, к чёртовой матери, из стаба, если его продинамят — пришлось брать. Хорошо прокачанный дар Фреона и скоростная меткая стрельба из любого оружия, способствовали положительному ответу.
Фома наотрез отказался отпускать Лешего без своей компании. Он всегда был словно приклеен к командиру и тяжело переносил разлуку. Была у него какая-то необъяснимая эмоциональная зависимость, с которой спорить бесполезно.
Муха…
Муха, это вообще уникум незаменимый. Как выяснилось, спасибо Умнику, парень из-за того случая со споровым голоданием и моей передачи энергии, переродился в скреббера. Да, мы и сами долго не могли в это поверить, но Умник убеждал, что от Мухи исходит та же энергетика, и они, мутанты, его чувствуют именно как скребера, страшного и ужасного, несущего смерть всем Иным. И если его пустить в одиночку гулять в Пекло, то ни один здравомыслящий мутант и близко не подойдёт к этому существу на пушечный выстрел. Плюс его защитный купол, который совершенно не требовал энергетических затрат и мог держаться сколько угодно долго, скрывая от всех в нём находящихся особей.
— ХА! ХА! ХА! А мы — психи, катаем Скреббера на своей спине и не падаем от ужаса с разрывом сердца! ХА! ХА! ХА! — изобразив смех, пошутил однажды Умник.
Вот и набралось нас восемь человек для охоты на одного скребера. Хоть, Муха теперь и принадлежал к другому виду существ, мы по-прежнему воспринимали его, как одного из нас, как ЧЕЛОВЕКА, и относились к нему соответственно.
Когда он явился со своими чёрными глазами и с маленьким, трёхлетним Фениксом на руках, Рыся хлопнулась в обморок прямо на пороге. Все подумали: — ″Перепугалась!″. Но я ясно ощущал от девочки сильнейшие чувства тревоги, переживания, сочувствия и… любви. Девчонка оказалась влюблённой в Муху, да настолько, что мне было тяжело находиться с ней в одном помещении. Её чувства пробивали мою защиту эмо. А она при этом внешне никак не проявляла своего отношения к парню, за исключением слёз, которые все списали на общий траур по Тамаре и Кепу. И если бы не мой дар, то в жизни бы и не подумал. Никто никогда бы не подумал…
Провожала она нас до самой черноты, сидя на загривке у Умника, который её потом благополучно вернул домой, ссадив у ворот города на глазах у изумлённой охраны. Девочку пропустили через КПП, чуть ли ей не кланяясь, но она никого и ничего в тот момент не замечала, полностью погружённая в свои переживания.
Бойцы Прапора привезли спящего мутанта спустя два дня после моего возвращения домой. План охоты на страшную тварь входил в завершающую стадию. Умник тоже просился с нами, но ему отказали, сославшись на ряд проблем, связанных с перевозом его через черноту. Тащить двух здоровенных Элитников — это уже слишком, даже для бывалых «стариков» Улья.
Глава 13
— Слышу музыку из-за пригорка, знакомая такая музыка… — поковырявшись в памяти, вспомнил:
— Да это же ″Танец с саблями″ Арама Хачатуряна!
Направился, надеясь на свой слух, и взобравшись на вершину холма, застыл в изумлении.
Умник и вся его младшая братия обряжены в балетные лосины…
Моё лицо неестественно вытянулось:
— В БАЛЕТНЫХ ЛОСИНАХ⁈ В ВАЛЕНКАХ⁈ И ШАПКАХ УШАНКАХ⁈ — Я, не веря в происходящее, уставился на эту картину сюрреализма с открытым до неприличия ртом.
Эти ряженые мутанты, стоя на задних лапах, с безумным энтузиазмом плясали классический танец. Да, да, с саблями в лапах! Размахивая и хлопая при этом ушами от своих гигантских шапок при каждом прыжке и развороте! Антраша, шоссе! Всё действо происходило вокруг колоссальных размеров золотой тарелки, на которой лежал тот самый наш жертвенный бедолага-элитник, в позе поросёнка на блюде, перевязанный атласной лентой, с огромным пышным алым бантом, и жалобно косился в мою сторону. Как только я смог оторвать свой взгляд от этой фантасмагории, заметил сразу ещё кое-что не менее странное.
Все мои друзья, празднично наряженные в смокинги, сопровождали нарядного Муху с букетом… КОТОВ⁈ Вытянутые в струнку животные, собранные, как связка, за задние лапы и перевязанные белой лентой. Животинки истошно мяукали и вращали ошалелыми глазюками, но шевельнуться не могли, застыв семью столбиками. При этом так орали, не попадая в октаву совсем. Мухе приятели торжественно жали руку и похлопывали по плечу и спине, кивали, улыбаясь, видимо, с чем-то поздравляли, пока этот процесс не нарушило третье лицо, точнее лица, грациозно вползающие на поляну… ну-у-у, можно сказать, в свадебном платье.
Скребберша о семи головах плыла словно пава: горда и величава, нацепив на каждую зубатую башку по фате и намазюкав яркой красной помадой все семь губ. Мозг мой, не выдержав такой нагрузки, отключил нижние конечности, и я словно подкошенный плюхнулся на жопу, продолжая таращиться на происходящее. Поляну стало заволакивать дымкой, закрыв мне весь ритуальный обзор. Звуки музыки стихли, и в молочной мгле раздался пронзительный детский плач, к которому тут же присоединился ещё один. Затем туман начал редеть, открывая взгляду происходящее. Детских голосов изрядно добавилось к общей оратории, и теперь воздух разрывало от целого хора орущих младенцев. Скрипы, бельканто, цифровой бас… От этой какофонии спинной мозг похолодел, волосы на руках и на затылке встали дыбом.
На совершенно пустой поляне в домашних трениках стоял одинокий Муха и держал на руках орущий на разные голоса свёрток. Он посмотрел на меня, прямо в глаза, и, счастливо улыбнувшись, скинул одеяльце, торжественно подняв над своей головой совершенно белого малыша… с семью орущими зубатыми головами на длинных шейках. В ту же секунду из-за моей спины, обогнув меня по-змеиному, выглянула скребберша и дыхнула в лицо знакомым запахом перегара, кислятины и вчерашних носков.
— Не иначе, как живчик хлебает, падла, — мелькнула мысль в моём окончательно помутнённом сознании…
Далее, основательно добив
