на огромном желании, чтобы это все как можно скорее закончилось.
— Какие его годы, — флегматично отреагировал на слова Стаса Игнат. — Сейчас проявит себя, пойдет на повышение…
— Или вылетит со службы за самоуправство. Да так, что даже дворником не возьмут, — хмыкнул Стас.
— Или вылетит, — так же равнодушно согласился с ним Игнат. Этот тоже сидел расслабленно, но в отличие от брата, который действительно был безмятежен, беззаботным только выглядел. — Не, не вылетит, — тут же поправился он. — Кеосояди не позволит.
— Знаком? — Стас даже открыл глаза и подался вперед.
— Слышал, — отрезал Игнат.
Стас подождал, ожидая продолжения, но Игнат молчал и брат вновь закрыл глаза и откинулся на спинку.
Эта тишина надолго не задержалась:
— Все будет хорошо, — как-то неожиданно, но словно бы ожидаемо, сжал мою ладонь Игнат. — Еще не знаю, как…
— Тебя, — перебил его, перегнувшись через перила террасы и протягивая мне телефон Андрей.
— Я знаю, — улыбнувшись, ответила я Игнату. Взяла телефон и, поднявшись со скамейки, отошла в сторону. — Слушаю, Егор Андреевич, — подняла трубку к уху.
— Анна, — по-деловому, без уже пройденного: оставайтесь на месте, мои люди вас заберут, начал Кеосояди, — с Андреем мы обо всем договорились. Команда будет в Арзамасе через час — час двадцать, состыкуется и сразу начнет действовать. А вот вы…
Он медленно выдохнул. Помолчал, словно собираясь с мыслями.
Бывший военный, воевавший во время второй чеченской, он привык брать ответственность на себя. Ну и защищать. Тех, кто стал ему своим.
На мой взгляд, одного случая с его дочерью явно не хватало, чтобы я вошла в этот круг, но он считал иначе, потому с трудом воспринимал мое нежелание ввязывать его в историю с Гавриловым.
А я этого действительно не желала, несмотря на то, что обе фигуры в масштабах данной реальности были вполне сопоставимы. И по финансовым и прочим возможностям, и по уровню влияния на власть. Ну и по характеру, заставлявшему идти до конца.
И только в одном они отличались. Кеосояди предпочел в рамках своей действительности остаться человеком, о чем говорило не только мое чутье, довольно точно определявшее внутреннюю сущность людей, с кем сводила жизнь, но и его дела.
А вот Гаврилов…
Говорить о Гаврилове мне не хотелось. Да и думать о нем — тоже.
Тварь он! Оборзевшая от вседозволенности, не считавшаяся ни с кем и ни с чем, тварь!
— Хорошо, — похоже, приняв решение, вновь заговорил Кеосояди, — коротко обрисую ситуацию. — Он опять замолчал. На той стороне раздались какие-то звуки, похожие на шелест бумаги. Потом стук по клавишам, который практически сразу прекратился. — По вашему следу идет семь групп. Те, что удалось выявить. Все их контролируют мои команды.
Он дал мне пару мгновений, чтобы задать вопросы, если они возникли, но вопросов не было.
На тот единственный: «Как его люди оказались в Нижнем?», — он ответил сам.
Хорошая работа службы безопасности, в которой я однажды убедилась лично. Найти подростков, среди которых была дочь Егора Андреевича, было непросто даже по моим подсказкам, не говоря уже про то, насколько сложно оказалось вызволить их из снежного плена.
Однако паузой я воспользовалась, вернувшись к террасе и включив громкую связь. Те сведения, которыми Кеосояди собирался поделиться, требовались не столько мне, сколько Стасу с Игнатом.
Ну и Андрею, который продолжал стоять у перил террасы, дожидаясь то ли новой информации, то ли конца разговора.
— Наиболее опасными для вас сейчас являются две, — продолжил Кеосояди так же сухо и четко, — во Владимире и Нижнем. Приказ на нейтрализацию группы во Владимире я уже отдал. Про них можете забыть.
Я качнула головой — он все-таки решил ввязаться в эту войну, но промолчала.
Промолчал и Стас, который, как и я, явно этого не хотел.
А вот Игнат просто машинально кивнул, принимая к сведению. Всего лишь фактор, который надо было учитывать.
— Группой в Нижнем командует Симцов и вроде как прикрывается какими-то серьезными бумагами. Пока моя команда будет заниматься спасением ребенка, контроль этой группы окажется потерян. Так что…
Кеосояди опять замолчал. Но теперь это молчание стало злым. И я понимала причину — считывала ее по его дыханию. Он должен был, но…
Отступать он не любил. Проигрывать не желал. Ни в этом случае.
— Одна команда в ближайшее время вылетит на вертолете, вторая уже выехала на машинах. Вам нужно только продержаться.
— Егор Андреевич… — попыталась я успокоить Кеосояди.
И только произнеся имя, поняла, что в успокоении хозяин Агры' не нуждался. Сейчас он отдавал приказы. И единственное, чего требовал — их выполнения.
Вопреки ожиданиям — командовать мною, да и то в весьма ограниченных случаях, я позволяла только Стасу, но возмущения в душе не возникло. Если только легкое сожаление, что не родилась мужчиной.
Понимала, что им не проще — каждый из нас рождается со своим набором прав и обязанностей, но хотя бы не приходилось доказывать, что женщина тоже может быть сильной.
— И еще, — Кеосояди, похоже, понял, что продолжения не будет, — в команде, которая будет вытаскивать мальчишку, находится сотрудник пресс службы.
— Зачем? — тут же напряглась я. И тут же расслабилась, понимая, что он задумал. Гласность — тоже оружие. Иногда даже более действенное, чем настоящее. — Спасибо, — не дала я ему объяснить то, что мне было уже очевидно. — Это — разумно.
— Хорошо, что вы не стали спорить, — с ясно слышимым облегчением в голосе произнес Кеосояди. — И Анна, я вас прошу… — он замолчал, сдерживаясь, но продолжил уже без надрыва, — я вас очень прошу себя беречь. Вы нужны не только мне. Вы нужны всем нам.
Сказать ему спасибо еще раз — на этот, за поддержку, мне не удалось, Кеосояди предпочел отключиться.
И это было правильно. Лишние слова…
Они не нужны были ни мне, ни ему.
— У нас все готово, — удачно вышла на террасу тетя Галя. — У тебя что, дед? — тут же «ухватилась» она за дядьку Матвея, который уже как пару минут, стоя у дерева, наблюдал за нами.
— Григорий у родни, в Лысково. Ждет, — проходя мимо нас и поднимаясь на террасу, отозвался дядька Матвей.
— Он на моторке? — тут же уточнила тетя Галя.
— Ага, — подтвердил он. — Отведет на дальний кордон. Туда свой не всякий доберется, не говоря уже про чужих.
— Дальний кордон, это — хорошо, — задумчиво кивнула тетя Галя, глядя при этом только на меня. И скоро стало понятно, почему именно. — Воды не боишься? По реке долго идти.
Воды, как и воздуха, я не боялась, но старалась относиться к ним осторожно-разумно. Без геройства и лишней бравады.
Плавать я
