пламени зашипела и стала гаснуть. Я приземлился на ступеньки и обернулся к Юмеко. Ее лицо в увядающих отсветах огня стало белее мела.
– Это иллюзия, – с ужасом прошептала она, точно не могла поверить своим глазам. А потом помотала головой и побежала со мной по ступенькам. Страх и тревога по-прежнему отчетливо читались в ее глазах. – Милостивые ками, до чего он силен! Что же он задумал? И как мы остановим девятихвостого лиса, наделенного таким могуществом?
– Сейчас некогда об этом думать, – сказал я ей. – Сперва разберемся с Генно, а к девятихвостому вернемся, когда отправим Владыку демонов в Дзигоку.
Лестница снова обогнула гору. С каждой ступенькой она делалась все круче и опаснее, но нам удалось добраться до ее конца. Мы увидели самую вершину горы – ее венчала каменная плита, окруженная факелами и ветхими каменными колоннами. Оттуда открывался вид на бескрайний океан.
В самом центре круглой плиты, перед каменным алтарем, воздев руки к небу, стояла прозрачная фигура в белых призрачных одеждах. На алтаре лежал длинный свиток: один его конец был придавлен камнем, второй трепетал на ветру. Это была Драконья молитва, снова собранная воедино. Выбеленный человеческий череп покоился посреди алтаря. В глазницах мерцал алый свет. По краям каменной плиты преклонили колени почти десять фигур. Рядом с каждой лежало по блестящему кинжалу, каждая была недвижима. Поникшие головы покоились на груди, ручьи крови бежали из только-только перерезанных глоток и заливали землю.
– Ты опоздал. – Призрак Генно опустил руки и повернулся ко мне. Он улыбался, а в глазах читалось торжество. Его полупрозрачная фигура казалась бледным пятном на фоне дождя и мрака. – Меня уже не остановить, Хакаимоно, – объявил он, указав на океан призрачной рукой. – Молитва вознесена. Предвестник идет на зов!
Мощная молния озарила тучи, а потом ударила в океан. Громкий гул сотряс гору до самого основания, даже камни у меня под ногами и те задрожали. Юмеко пошатнулась. Тучи над нами закружили в исступленном вихре.
– Да будет тьма, – монотонно протянул Генно, заглушив ветер. Он встал к нам спиной и устремил взгляд на океан, вскинув руки: пришло время приветствовать Дракона. – Да будут боль, страх и смерть. Я уничтожу империю и воссоздам ее так, как пожелаю. Больше не будет самураев, императора, аристократов. Только люди и демоны. А когда Дзигоку и Нингенкай сольются воедино, все души людей станут прислуживать мне, как и обещал О-Хакумон.
Кровожадная злоба вскипела во мне, хлынула на поверхность фонтаном демонической ярости.
– Размечтался. Сейчас отправлю тебя назад, к О-Хакумону, – процедил я и бросился на Владыку демонов.
Но стоило моей ноге коснуться каменного круга, как меня ослепила вспышка, а по всему телу пробежала боль. Мерцающие, раскаленные докрасна цепи появились неведомо откуда и обвили мои руки и ноги, прочно приковав меня к плите. На ней проступили символы и иероглифы кандзи, выведенные кровью.
– Думал, я не подготовлюсь к встрече с тобой, Хакаимоно? – поинтересовался Генно. На его вытянутом лице застыло насмешливое и жестокое выражение. – Думал, я и впрямь позволю тебе дойти до конца безо всяких последствий? – Он кивнул на тела, окружавшие нас. – Мои кровавые маги отдали жизнь, чтобы создать этот магический круг и остановить Первого Óни. Ты не станешь помехой моему триумфу.
Мерцающий шар лисьего пламени пролетел над моей головой и направился к юрэю. Генно побледнел, потрясенно уставился на шар, потом торопливо увернулся. Огненная сфера описала дугу над океаном, оставляя за собой светящийся след. Владыка демонов впился взглядом в Юмеко. Та ступила на плиту.
Юмеко раскрыла ладони. Если раньше лисье пламя охватывало лишь ее руки, то теперь окутало кицунэ целиком: оно заскользило к плечам, пробежало по спине, разлилось по одежде. Хвост подергивался у нее за спиной и тоже источал трескучий огонь, а в золотых глазах пылала ярость, обращенная к Владыке демонов.
– Довольно, Генно, – отчеканила Юмеко. Ее силуэт горел сине-белым пламенем, точно факел. – Сегодня все закончится.
– Вот же несносная лиса! – с тенью презрения произнес Владыка демонов, чуть отстранившись. Его фигуру окутало алое свечение. – Вон отсюда!
В Юмеко полетело три смертоносных черных серпа, оставляя за собой огненный след. Она увернулась, припала к земле, но один из серпов все же задел ее рукав и рассек его – так легко, точно никакой ткани и в помине не было.
– Юмеко! – Я дернулся к ней, натянул цепи. Некоторые из них лопнули, не выдержав натуги – на краткий миг я обрел свободу, но тут новые оковы стянули мои ноги, руки и грудь, опалили кожу и больно впились в нее. Я грозно зарычал.
– Восстаньте! – Генно воздел руки к небу. Пальцы источали красный свет. Леденящая волна кровавой магии тотчас пронеслась по каменной вершине. – Прикончите их, мои верные слуги, – приказал Владыка демонов. – Вы были верны мне при жизни – так повинуйтесь и после смерти. Восстаньте, послужите своему хозяину.
Трупы, окружавшие каменную плиту, зашевелились, подняли головы, показав перерезанные шеи, поднялись в воздух, зависнув в нескольких дюймах над землей. Крепко сжав ножи бледными, окровавленными руками, они двинулись вперед.
Юмеко встрепенулась, прижала уши к голове. В ее взгляде отчетливо читалась тревога. Кровь пропитала ее рукав, закапала на землю, но она все равно вскинула обе руки и выпустила ревущий поток кицунэ-би. Но не в призрачного Владыку демонов – и даже не в трупы, которые уже спешили к ней с клинками наизготовку, а в магический круг у ее ног.
Заклинания зажглись алым, будто на них пролилась свежая кровь, а потом весь круг занялся лисьим огнем. Он пробежал по каждому иероглифу, каждому символу, ярко вспыхнул и погас, а вместе с ним – и все ритуальные знаки.
Оковы, опутавшие меня, исчезли. Я прыгнул в самый центр плиты и рассек напополам первого кровавого мага своим мечом. Генно обернулся и изумленно округлил глаза. Остальные маги, подергиваясь, как марионетки, двинулись на меня, размахивая клинками. Взгляды у всех были пустыми, безжизненными. Я бросился в самый центр этой толпы, рассекая на своем пути руки, ноги, мертвую плоть. Мешанина тел заслонила от меня Юмеко, но за пляской рукавов и конечностей я разглядел Генно – тот отплывал назад с победоносной улыбкой на устах. Я зарычал и хотел уже броситься на него, но трупы, бесчувственные и беспощадные, стали теснить меня, заслоняя дорогу.
– КТО МЕНЯ ПРИЗЫВАЕТ?
Все кругом замерло. Даже трупы – и те, вздрогнув, застыли, парализованные утробным, нечеловеческим ревом, донесшимся из самого сердца бури. Я поднял глаза, и у меня екнуло сердце. Из туч показалась огромная голова, а за ней – длинное,
