она не могла к нему прикоснуться.
– Я не хочу, чтобы ты так страдал из-за меня. И если весь этот цвет – это любовь, которую ты испытывал, значит, ты правда любил меня. Очень.
– Больше всего на свете, – ответил Рен. – Но я не хочу, чтобы мы сходились только из-за твоего чувства вины.
– Я не хочу говорить об этом при Мо, хорошо? – сказала Лана, не отрывая от него взгляда.
– Точно. – Рен подтолкнул меня коленкой под столом. – Мо, оставишь нас ненадолго?
Я всё ещё не знала, были ли мои работы достаточно хороши для Кинси, но если они воскресили чьи-то чувства, то, может, это даже лучше.
– Конечно. – Я улыбнулась Лане, которая проводила пальцами по завиткам краски. – Можешь забрать, если хочешь.
Она всё равно не отдала бы портрет обратно, даже если бы я попросила.
Вечером мама пожарила курицу и испекла вафли. Идеальный завтрак на ужин. Она была единственной, с кем Ли и Гейб поделились фирменным рецептом соуса из «Мальчишек-печенюшек», который состоял из шрирачи и кленового сиропа. Если мама готовила мой любимый ужин, значит, она точно что-то задумала. Но я могла узнать, что именно, только встретившись с ней лицом к лицу.
– Пахнет жареным, – сказала я.
Она достала щипцами кусочек золотисто-коричневой куриной грудки и положила на стопку бумажных полотенец. За ней следом пошёл второй кусок, после чего мама убрала сковороду с горячей конфорки.
Затем она села на один из высоких стульев и похлопала по соседнему, чтобы я присоединилась к ней
– Садись. Нам нужно поговорить.
Я положила сумку на барную стойку и осталась стоять. Если бы я села, это означало бы, что я простила её. Что я поверю её словам после всей лжи. Я не была к этому готова.
– Я не хочу ругаться.
– Мне тоже этого не хочется. Давай просто спокойно и откровенно поговорим. Я начну. – Мама крутила в руках полупустой бокал вина. Вздохнув, она посмотрела на меня. Её взгляд был уставшим. – Ты тогда перешла черту. Я понимаю, что ты расстроена из-за меня и что я поступила с твоим отцом неправильно. Но я делала всё, чтобы ты жила счастливо. Можешь злиться сколько угодно, но ты всё равно должна относиться ко мне с уважением. Понятно?
– Понятно. – Доброжелательность, которую я заработала, вновь сведя Лану с Реном, не распространялась на маму. Я почувствовала, как к горлу подступил ком.
– Хорошо. Мне жаль, что я скрывала от тебя правду. Я не горжусь своими отношениями с Алексом, поэтому не хотела, чтобы ты знала, насколько сильно я всё испортила. Было невыносимо думать, что ты будешь стыдиться меня. И я ничего не могу сделать, чтобы загладить вину перед твоим отцом и перед тобой. Я не хотела исказить твой взгляд на любовь. Но ты ошиблась, когда сказала, что я создала правила, пытаясь переписать прошлое. Я никогда не хотела рассказывать об Алексе, но я хотела, чтобы ты знала, какой должна быть настоящая любовь. Чтобы ты чувствовала разницу и не наделала тех же ошибок, что и я.
– Кто был ошибкой: папа или Алекс?
– Никто. Или оба. Я не знаю.
Я могла не соглашаться с её действиями, но я также могла попытаться понять её. Простить. И попросить прощения самой.
Сев рядом, я положила голову ей на плечо.
– Ты сказала, что если бы могла, то сделала бы всё иначе. Что именно?
Она убрала волосы с моего лба и начала покрывать его поцелуями, как делала, когда я была маленькой.
– Не думаю, что могу ответить на этот вопрос. Я не любила твоего отца так, как должна любить жена. Но я всё же любила его. Он был чудесным человеком, но, как бы мне ни хотелось, я не была в него влюблена.
– Не так, как ты любила Алекса?
– Не так, как я любила Алекса, – признала мама. Её голос был мягким, но в нём также слышалась вина. – Влюбиться в него было одновременно лучшим и худшим, что могло со мной произойти. Я годами жалела, что вообще встретила его, но тогда я бы не знала, каково влюбиться по-настоящему. И в то же время я думаю, что, может быть, была бы счастлива и без него.
– Ты правда была так несчастна со мной и папой? – спросила я.
– Нет, конечно, нет. Когда я узнала, что беременна, ты тут же стала самым важным человеком для меня. Я не хотела бы менять что-то в отношениях с твоим отцом, потому что я хочу быть твоей мамой каждую секунду.
Она повернулась, и мне пришлось поднять голову. Когда мы встретились взглядами, мама взяла меня за руки и положила себе на колени.
– Мы проживаем жизнь, думая, что есть какой-то невидимый предел того, насколько сильно можно любить. Пока однажды не появляется человек, благодаря которому наша любовь выходит на такой уровень, о котором мы даже не подозревали. Я не знала, насколько сильно могу кого-то полюбить, пока не появилась ты. То же самое было с Алексом. По-другому, конечно, но в нём было что-то такое, из-за чего я осознала, какой любовь может быть на самом деле. Но как только ты это понимаешь, то не желать уже невозможно.
Так было у меня и Августа. Я, конечно, ещё не так сильно его любила, но могла бы.
Это было так легко. И я ни к кому не чувствовала то, что чувствовала к нему. Я больше не могла согласиться на что-то меньшее, когда знала, что такая любовь ждала меня, если я не боялась её искать. И маме тоже не следовало бояться.
– Почему ты порвала с ним, если так сильно любила? Алекс сказал, что ты испытываешь вину из-за смерти папы.
– Я правда очень долго себя корила. Сейчас, когда Алекс вернулся в мою жизнь, всё стало только хуже. Чем я заслужила шанс найти настоящую любовь, когда твой папа его не имел? Единственным способом искупить вину за то, что не любила его так, как следовало, было отказаться от Алекса.
– Ты же понимаешь, насколько глупо это звучит? Если наказывать себя за любовь к другому, когда папы уже нет, это не поможет ничего исправить.
– Ты права. Но если я и причиню кому-то боль, то себе и Алексу. Не тебе. Я не хотела просто заменять твоего отца. Не хотела, чтобы ты думала, что он не был моим первым выбором.
– Я понимаю, что ты хотела защитить меня, когда я была маленькой. Но ты всё ещё любишь Алекса. Мне не нравится, что ты изменила
