class="p1">– Но вы правы. Этим портретам нужно было что-то, чтобы выделиться и чтобы позволить миру увидеть то, что вижу я. Теперь, когда я использовала кисти и краски, я не могу представить, что фотографии кому-то покажутся заурядными.
– Значит, ты отправишь их?
– Теперь, когда получила ваше одобрение, да. Хотя есть ещё один снимок, который я пока не решилась включить в коллекцию.
Я достала из сумки автопортрет и протянула кураторше.
– Смелое решение, – сказала миссис Клемент, едва сдерживая улыбку.
– В хорошем смысле или плохом? – спросила я.
Миссис Клемент отдала фотографию и накрыла мои ладони своими.
– Я не думаю, что в искусстве бывает плохая смелость. Пока ты верна себе и презентуешь работы, которыми гордишься, ты не сможешь ошибиться. Это не значит, что всем понравится или все поймут то, что ты делаешь. Но ты не должна себя сдерживать в плане искусства. Если ты вложила в это сердце, то люди это увидят. Но это, Имоджен, буквально твоя душа наизнанку. И пока что это твоя лучшая работа.
Меня бросило в жар. Прилив гордости и благодарности так сильно захватил меня, что я не удивилась бы, если бы начала парить под потолком.
– Значит, автопортрет стоит оставить?
– Стоит.
Она отпустила меня, но не сдвинулась с места. Её взгляд задержался на мне, и я наконец успокоилась.
– Говоря откровенно, я тут слышала о твоей любовной жизни. Я стараюсь не верить школьным слухам, но, смотря на эту твою фотографию, думаю, что, кто бы ни заставил тебя сиять так ярко, он будет идиотом, если не ответит взаимностью.
– Это он, Август, – сказала я, указывая на другой снимок. Если миссис Клемент знала о слухах, то ей должно было быть известно, что мы оба наворотили дел.
– Он кажется умным мальчиком, – сказала она.
Что ж, у меня был только один способ это проверить.
Я и так слишком долго откладывала. Больше не было оправданий. По крайней мере законных. Август мог не чувствовать ко мне то же, что и я, или мог решить, что вся драма и отношения того не стоили. Но я должна была попытаться.
Я должна была дать ему возможность сказать «да».
Открыв блог, я выбрала автопортрет, который сделала для портфолио. Тонкие нити бирюзы и меди переплетались с розовым золотом, которое ниспадало плавными волнами. Цвета были светлыми и нежными. Как будто я просто мечтала о любви, но стоило только проснуться, как она исчезала с первыми лучами солнца. Но над моим сердцем сияло яркое золотое пятно. Если я смотрела на него достаточно долго, то буквально могла увидеть, как оно начинает пульсировать, распространяя любовь по телу и избавляя от любых сомнений, со временем становясь только сильнее.
Это была фотография девушки, которая определённо влюблена.
Я могла запостить её без какого-либо описания, но мне не хотелось, чтобы у Августа остались какие-либо сомнения касательно того, что я имела в виду.
Правило первой влюблённости Имоджен (без номера, потому что в любви важно только одно): Верь своему сердцу.
Мне нужно кое в чём признаться. Нет, не в том, о чём все уже и так знают. Но вы не знаете, что я влюбилась. Я первоклассно притворялась, будто была влюблена, весь прошлый год, думая, что понимаю, что такое любовь. Но я ошиблась. Я не могла увидеть её, хотя @Настоящий_Август был буквально перед моими глазами. Но теперь я готова отдать своё сердце тому, кто буквально делает меня Сияющей Мо. #самая_любимая».
Я опубликовала пост до того, как успела передумать. Теперь моя судьба была в его руках.
Глава 30
Правило первой влюблённости:
Верь своему сердцу.
Оказалось, я не умела ждать. И благодаря опрометчивому решению признаться Августу как можно скорее я сидела в ожидании сразу двух ответов, от которых зависело моё будущее. Если бы мне отказали только в одном случае, то я смогла бы это пережить. Но что, если отказов будет два? Такое разочарование могло бы сломить меня раз и навсегда.
От Кинси не стоило ждать новостей минимум месяц, но почему Август так долго молчал? Обычно он отвечал через пару минут. Я пыталась не зацикливаться на том, что мой пост висел уже час, а реакции никакой. Ни комментария. Ни сообщения. Ни звонка. Мне начало казаться, что батарейка в телефоне сядет только от того, что я продолжала пялиться в экран, боясь пропустить уведомление.
Однако винить Августа, что он держал меня в неведении, я не могла.
Последнее, что он сказал мне, – что я ничего не знала о любви. И он был прав. Я не знала.
Но хотела узнать.
И довольно ясно написала об этом в посте.
Посте, который он игнорировал.
Если любовь делала с людьми такое, то мне было легче без неё.
Когда на экране наконец появилось несколько значков уведомлений, меня терзали настолько сильные противоречия, что я просто бросила телефон куда подальше на ковёр. Затем я практически слетела с кровати, пытаясь его поскорее достать. Мама крикнула из кабинета, спрашивая, всё ли в порядке, но я была слишком занята, заливаясь смехом и слезами. Не удосуживаясь встать на случай, если это ложная тревога и я захочу порыдать, я легла на пол и… замерла. Телефон уже оказался в руке, палец завис над экраном. Нужно было всего лишь нажать на кнопку. И тогда я бы знала, ответил ли Август. Хорошие новости или нет, это всё ещё было лучше молчания.
Я взглянула на небо за окном, тёмное и сверкающее после захода солнца. Где была падающая звезда, когда я так нуждалась? Я всё равно решила прошептать Вселенной своё желание; «Пожалуйста, пусть это будет Август. Пусть он тоже этого хочет, пожалуйста» – и разблокировала телефон.
Кажется, я никогда не нажимала на уведомление так быстро.
Я не успела даже услышать гудка, как Август ответил:
– Клянёшься, что это ты? – спросил он, и в его голосе были слышны нотки отчаяния.
Из-за нервов я невольно начала смеяться только от звука его голоса.
– Клянусь, – улыбаясь сказала я.
– И ты правда имела это в виду? Ты хочешь быть со мной? Несмотря на Шей и несмотря на то, какой я придурок, что причинил тебе столько боли?
– Хотела бы я, чтобы ты расстался с ней до того, как поцеловал меня? Да. Понимаю ли я, почему ты соврал о ней? Я пытаюсь.
Мамины отношения с Алексом были ярким
