я добавлю селфи, чтобы показать себя с разных сторон.
– Давай, давай, давай! – начала скандировать Джемма.
Грир отложил книгу, понимая, что с нами двумя не было шансов дочитать, не отвлекаясь каждые пять минут.
– Так, успокойся. Добавить фото в портфолио всё же не то же самое, как если бы ты отправила его Августу. – Он бросил на меня многозначительный взгляд. Грир ещё никогда не был таким честным и уверенным рядом со мной.
Намёк ясен.
– Может, ты прав, – согласилась Джемма, не заметив мой одобрительный взгляд, – но это доказательство её чувств, а я в одном клике от того, чтобы отправить фотку Августу, когда она не будет смотреть.
– Будешь продолжать так говорить, и никакой фотки вообще не будет, – предупредила я, сильнее вцепившись в ноутбук.
– Врушка, – сказала Джемма.
– Ну да, все же знают, насколько хорошо я лгу, забыла? – Я послала ей воздушный поцелуй, чтобы она знала, что я только дразнюсь. – Но да, я сделаю снимок. Просто ты его никогда не увидишь.
А вот Август? Он заслужил узнать, что я к нему чувствовала. Но сейчас нужно было сконцентрироваться на заявке.
Около кабинета миссис Клемент я начала колебаться. Если она скажет, что мои работы недостаточно хороши, то у меня уже не останется времени всё переделывать. Либо я сделала достаточно, чтобы попасть в Кинси, либо нет. И не только на летнюю программу, а вообще.
Когда Рен позвал меня по имени из дальнего конца коридора, я задумалась, не знак ли это свыше, что я безнадёжна, и следовало сдаться сейчас, пока все мои мечты не рухнули окончательно? Пытаясь избавиться от сомнений, я заставила себя улыбнуться.
– Есть минутка? – спросил он, когда мы встретились на полпути.
– Да, конечно.
Он поправил лямку рюкзака на плече.
– Насчёт того дня…
– Извини. Ещё раз. – Казалось, я только и делала, что извинялась перед Реном. Но лучше сказать это сразу, чем ждать, пока он сам объяснит мне, как я облажалась. – Знаю, что я перешла черту с тобой и Ланой, но я лишь хотела, чтобы у вас всё наладилось.
– Нет, всё хорошо. Об этом я и хотел сказать. После того как ты ушла, мы поговорили. По-настоящему. Больше, чем за все последние месяцы. По крайней мере, о чём-то серьёзном. И я хотел узнать, сможешь ли ты так же сфотографировать Лану? То, что мы смогли буквально увидеть мои чувства, помогло обсудить их. Так что мы подумали, что если будет и её снимок, то мы снова окажемся на одной волне.
Он, может, и простил меня, но Лана точно была из тех людей, кто запоминает обиды надолго. То есть навсегда. А мне всё же не хотелось постоянно оборачиваться через плечо, ожидая возмездия. Хотя моя разрушенная жизнь вполне могла быть для неё удовлетворительной расправой.
– Я думаю, Лана не захочет и близко меня подпустить к вашим отношениям.
– После той фотографии она скорее на твоей стороне, даже если ей не хочется этого признавать. Во многом это всё-таки моя вина, но и она не рассказывала, что несчастна, поэтому нам предстоит много работы. Ты не только снова нас свела, но и заставила говорить друг с другом.
А ещё я была первой девушкой, кроме Ланы, кого он поцеловал за три года, но я решила не напоминать об этом.
– Если убедишь её позировать мне, то я с радостью помогу.
Это меньшее, что я могла сделать для него. Рен мог не винить меня за состояние своих отношений, но я взяла на себя ответственность.
Он ткнул меня в плечо, и я несколько секунд чувствовала его тёплую кожу на своей.
– Оставь Лану мне.
– Хорошая мысль, – ответила я и улыбнулась по-настоящему.
– Наверное. – Воздух вокруг него стал искриться розовым и золотым. Слабый бирюзовый цвет всё ещё был виден, если сильно присмотреться, и напоминал трещины на тающем льду. Скоро они исчезнут, и от них не останется и следа. – Если хочешь мой совет: поговори с Августом. Просто обсуди с ним всё и посмотри, где вы в итоге окажетесь. Кто знает, может, ты поймёшь, что вам нужно быть вместе.
Мне не нужно было говорить с Августом, чтобы знать, что я хотела быть именно с ним. Но после того как я с ним обошлась, пришлось бы буквально вырвать себе сердце, чтобы доказать, что у меня были серьёзные намерения. Фотография, которую я вчера сделала, была хорошим началом. Если миссис Клемент решит, что она удачная.
– Я работаю над этим. Но сначала хочу кое-что закончить. И для этого нужно поговорить с миссис Клемент до конца обеденного перерыва.
– Скоро кончается срок приёма заявок? – спросил Рен.
– Завтра.
– Тогда удачи с этим. И с Августом.
От счастья он так крепко обнял меня, что даже на несколько секунд оторвал от земли. Смеясь, я помахала на прощание, а затем отправилась в кабинет миссис Клемент. Я больше не сомневалась.
– Ты влетаешь в последний вагон, – сказала миссис Клемент, когда я вошла. Её лицо не выражало эмоций, вероятно, чтобы не выплеснуть на меня своё разочарование в самом начале встречи. – Я уже начала думать, что ты сдалась.
Я помотала головой и одарила её робкой улыбкой.
– Мне нужно было разобраться с личными проблемами.
– Иногда личные проблемы порождают лучшие произведения искусства.
– Может, вы измените мнение, когда увидите мои работы.
Я поставила сумку на стул и достала снимки, каждый из которых находился под прозрачной пластиковой обложкой, в которых Грир хранил свои комиксы.
На лице миссис Клемент не осталось и намёка на нейтральное выражение. Она приоткрыла рот от удивления и подняла руку к губам. Её глаза распахнулись при виде цветов и узоров вихрей любви и боли, которые накладывались друг на друга.
– Ох, Имоджен. Они прекрасны.
– Они не получились слишком похожими? Всё же снова в одном стиле, – спросила я.
Беспокойство, что я всё ещё сделала недостаточно, жгло желудок, как кислота.
– Конечно, нет. Нет. Каждый снимок уникален своей цветовой палитрой и движением. Они прекрасно дополняют друг друга, но при этом выражают разные эмоции и послания, которое ты как художник пытаешься передать. Ты действительно смогла уловить здесь чувства любви и горя. Вопрос только в том, что думаешь ты?
Я посмотрела на фотографии критическим взглядом, пытаясь быть объективной.
– Я думала, что возненавижу их. Ведь если я не могла выразить свои мысли лишь одними фотографиями, то что это говорит обо мне как о фотографе? – нахмурилась я.
Миссис Клемент цыкнула.
Прежде чем она успела начать лекцию о том, насколько я ошибалась, я продолжила:
