папе и что врала всё это время, но ты заслуживаешь счастья, – сказала я, сжав её пальцы, чтобы она поняла, что я правда имела это в виду.
Мама отпустила мои руки и потянулась за бокалом вина.
– Я не могу быть с ним.
– Почему? Если я говорю, что всё в порядке, что ещё тебя останавливает?
– Я не могу снова поступить так с твоим отцом.
Но это был просто предлог. На самом деле мама не хотела снова испытать боль. Я могла видеть страх по её морщинкам около глаз и плотно сжатым губам и не могла позволить ей поступить так с собой.
– Папы больше нет, – сказала я, качая головой. – Я не говорю, что он бы понял, но он бы хотел, чтобы ты была счастлива. Что ещё важнее, я хочу, чтобы ты была счастлива. Насколько я понимаю, Алекс может сделать тебя такой. Вы должны попытаться. Правило любви № 3, забыла?
– «Чтобы найти настоящую любовь, нужно идти на риск», – процитировала она. – Посмотрим, захочет ли он выпить кофе перед тем, как поехать завтра домой.
– Посмотрим.
Может, если мама могла набраться смелости и признаться Алексу, то я могла поговорить с Августом.
Глава 29
Правило любви № 12:
Когда ты знаешь, ты знаешь.
Два дня. Именно столько разделяет меня и Кинси. Это и тот факт, что ничего не готово.
Я закончила с фотоколлажами, и у меня была запланирована встреча с миссис Клемент на завтра, чтобы (скрестим пальцы) получить её одобрение, но мне всё ещё нужно было закончить эссе. Всё равно его не прочитает никто, кроме приёмной комиссии.
Сначала я начала писать самые банальные слова о любви, но стоило только имени Августа появиться на экране, это настолько выбило меня из колеи, что пришлось стереть всё и начать заново. И так каким-то образом эссе об искусстве, фотографии и причинах моего поступления на летнюю программу превратилось в откровение о любви, разбитых сердцах и как неправильно я всё понимала.
Джемма всё пыталась подглядеть через моё плечо, и мне казалось, что на её лице должен был остаться отпечаток моей ладони от того количества раз, сколько я пыталась её отпихнуть. Она закончила своё эссе неделю назад и напоминала об этом каждый раз, когда ей удавалось подсмотреть пару слов. Я думала, что раз она теперь встречается с Гриром, то отвлечётся на него на достаточное время, чтобы я смогла всё закончить. Но в итоге постоянно отвлекаться на этих двоих приходилось мне.
– Если продолжишь так сиять, я сделаю тебя частью своего портфолио, – пригрозила я.
Самодовольная, как всегда, Джемма просто продолжала сверкать как ни в чём не бывало, и когда она улыбалась, цвет становился только ярче.
– Кто бы говорил.
– Во-первых, я не сияю. Во-вторых, даже если бы сияла, ты бы этого не увидела.
– Ты могла бы мне показать. Или, ещё лучше, ты могла бы продемонстрировать свои чувства Августу и сказать, что хочешь быть с ним, а не просто сидеть и сохнуть по нему.
Она была слишком далеко, чтобы хоть что-нибудь разглядеть, но я всё равно повернула экран компьютера в свою сторону на случай, если это был очередной отвлекающий манёвр.
– Я не сохну.
Грир поднял глаза от книги. Он сидел рядом с Джеммой на диване в студии и, как оказалось, был не так сильно вовлечён в чтение, как казалось, раз не потерял нить разговора.
– Я ещё не очень понимаю свою роль здесь, но мне разрешено не соглашаться? – спросил он.
– Нет, – сказала я.
– Да, чёрт возьми, – одновременно со мной сказала Джемма.
Когда она наклонилась, чтобы поцеловать Грира, комната взорвалась фейерверками. Я закрыла глаза отчасти для драматического эффекта и отчасти из-за того, что не хотела ослепнуть. Джемма швырнула в меня подушку через всю комнату. Грир спрятал порозовевшие щёки, снова скрывшись за книгой.
– Что я вообще могу ему сказать? – спросила я, возвращаясь к актуальной проблеме. – «Прости, что назвала тебя лгуном и изменщиком, я хочу с тобой встречаться, так что не соизволишь простить меня»?
– Звучит неплохо, – ответила Джемма.
– Ты же понимаешь, что я так не скажу?
Отлипнув наконец от Грира, она подошла к моему столу.
– Мне кажется, неважно, что ты скажешь, главное – скажешь хоть что-нибудь. Потому что иначе вы оба будете сидеть и ждать, что другой сделает первый шаг, пока оба не помрёте.
– А что, если он не ждёт? – озвучила я мучавший меня вопрос.
– Ещё как ждёт.
– Откуда тебе знать? – спросила я.
Джемма закатила глаза.
– Может, ты с ним не разговариваешь, а вот я – да.
Я успела схватить её раньше, чем она успела сбежать.
– Прости, что?
– Он волнуется о тебе, но пытается уважать границы.
– Очевидно, разговоры с моими друзьями – это их нарушение.
А ещё это именно то, чего следовало бы ожидать от Джеммы и Августа. Я идиотка, раз не подумала об этом.
– Даже не пытайся притворяться обиженной. Я была в команде Августа с самого начала, и ты тоже в ней, так что мы на одной стороне.
Грир помахал книгой, чтобы снова встрять в разговор.
– К тому же кто-то должен был сказать ему прекращать тупить, иначе он свёл бы любые шансы сойтись с тобой к нулю. – Он робко улыбался, словно не был уверен, стоило ли разглашать эту информацию.
Я благодарно улыбнулась ему в ответ.
– Что ж, с этим я согласна.
Пока я отвлеклась, Джемма приоткрыла крышку ноутбука.
– Скорее, это было предупреждение, чтобы он разобрался со своими проблемами, пока не стало слишком поздно.
– И как прошло? – спросила я, возвращая ноутбук на колени, где он был в безопасности.
– Ну, он понял, что всё ещё тебе нравится, так что у него есть время на раздумья.
Может, к тому моменту я бы знала, как выразить свои чувства. А пока стоило забыть о нём. Заявка в Кинси сама себя не напишет.
– Не то что у меня и Кинси.
– Я думал, тебя всё устраивало в твоей заявке, – заметил Грир.
– Мо у нас перфекционистка, она не может быть довольна чем-то слишком долго, – объяснила Джемма. В её словах не было ни капли злобы, только чистая любовь. – Даже когда её работы безупречны.
– Всё просто ощущается незаконченным. Как будто чего-то не хватает.
Как будто не хватало меня. Моя серия должна была показать, как я вижу любовь, но это была лишь часть истории, которую я пыталась рассказать. Ведь видеть и чувствовать любовь – это совершенно разные вещи.
– Кажется,
