чёрно-белом цвете».
Новая книга Лоуэлла вызвала в том числе критические отзывы. Наиболее известный из них – ёмкий труд знакомого нам эволюциониста Альфреда Уоллеса «Обитаем ли Марс?» (Is Mars Habitable?), завершённый в октябре 1907 года. Уоллес воспринимал теорию Лоуэлла как «вызов не столько астрономам, сколько образованному миру в целом». Поэтому его подход к проблеме заметно отличался от анализа профессиональных наблюдателей: Уоллес обсуждал не результаты, полученные обсерваторией Лоуэлла, а выводы, сделанные им.
Для начала эволюционист разгромил саму концепцию высокоразвитой цивилизации, которая ведёт себя более чем неразумно: вместо того чтобы осваивать приполярные районы, строить там города, она зачем-то тянет через пустыни к экватору колоссальные каналы, потери воды в которых только на испарение составят такую величину, что через пару сотен миль не останется ни капли: «По самой низкой оценке, общая длина каналов, наблюдаемых и нанесённых на карту мистером Лоуэллом, должна составлять более ста тысяч миль, в то время как он уверяет нас, что множество других каналов было замечено по всей поверхности, но так слабо или в таких редких случаях, что не позволяло с уверенностью зафиксировать их положение. Но они, будучи того же характера и, очевидно, входящие в состав одной и той же системы, так же должны быть искусственными, и таким образом, мы приходим к системе орошения почти невообразимой величины на планете, на которой нет ни гор, ни рек, ни дождей, чьё водоснабжение поступает из полярных снегов, количество которых смехотворно недостаточно для подобной всемирной системы, в то время как низкое атмосферное давление привело бы к быстрому испарению, что значительно уменьшило бы небольшое количество доступной влаги».
Дополнительно Уоллес указывал, что строительство подобной ирригационной сети требует колоссальных человеческих ресурсов, которые не могут не оставлять следов преобразования своего мира: «Он [Лоуэлл] никогда не задумывается о связанных с этим трудностях. Повсюду эти каналы проходят на тысячи миль через безводные пустыни, образуя систему и указывая цель, о великолепном совершенстве которой он никогда не устаёт размышлять… Тем не менее он даже не пытается объяснить, как марсиане могли жить до того, как была спланирована и построена эта великая система, или почему они не использовали и не сделали плодородной полосу земли, прилегающую к границам полярных снегов». Следовательно, если каналы существуют, то они являются какими-то естественными образованиями (например, трещинами в коре планеты), не связанными с творческой деятельностью инопланетных существ.
Несмотря на скептицизм, теория каналов, получившая «подтверждение» в виде фотографий Марса, вызвала новый бум в 1906 году, и Лоуэлл мастерски подогревал интерес публики. В феврале он организовал выставку лучших снимков в Массачусетском технологическом институте: слайды были смонтированы рядом с рисунками Марса и подсвечены маленькими электрическими лампочками. Газетчики, писавшие о выставке, захлёбывались от восторга: «Фотокамера доказывает наличие каналов на Марсе!» Секретарша Лоуэлла описывает бешеный успех, который вызвал цикл октябрьских лекций, прочитанных бывшим дипломатом в бостонском Хантингтон-Холле: «Стоячих мест не хватало, а требования входных билетов были настолько многочисленными и настойчивыми, что повторные выступления пришлось организовывать по вечерам. Во время этих дополнительных лекций близлежащие улицы были заполнены моторами и экипажами, как будто это была ночь большой оперы!»
Впрочем, Лоуэлл прекрасно понимал, что качество фотоснимков Лэмпленда оставляет желать лучшего, и решил воспроизвести опыт в период противостояния в июле 1907-го, когда Марс должен был стать на двадцать миллионов километров ближе к Земле, чем в 1905 году. Лоуэлл отправил в Чили своего помощника Эрла Слайфера, брата Весто Слайфера, для сопровождения профессора Дэвида Тодда, директора обсерватории Амхерст-колледжа (штат Массачусетс), который взялся доставить в Анды большой телескоп-рефрактор, принадлежащий колледжу, для проведения наблюдений. В контексте марсианского бума настоящее астрономическое приключение – путешествие в отдалённый регион планеты с целью проникнуть в тайны другого мира – привлекло внимание множества людей. Почти всё из того, о чём писала пресса в тот период, внушало уверенность в скором разрешении спора учёных о жизни на Марсе. Однако сам Лоуэлл представлял себе цели экспедиции совсем не так: для него вопрос обитаемости соседней планеты был давно решён, и новые фотоснимки должны были всего лишь усилить аргументацию его теории.
К концу июня экспедиция определилась с местом для размещения телескопа: им стал горный посёлок Алианса, расположенный на высоте 1280 м, примерно в 100 км от тихоокеанского порта Икике. За три месяца Эрл Слайфер сделал тринадцать тысяч снимков с помощью усовершенствованной фотокамеры. Он радостно сообщил Лоуэллу, что видит не только обычные, но и раздвоенные каналы. При этом профессор Тодд поначалу отказался признать, что на полученных изображениях действительно присутствует сеть прямых линий. Слайфер, разумеется, решил, что проблема в плохом зрении Тодда. И профессор быстро исправился: под влиянием всеобщего восторженного внимания и психологического давления со стороны Слайфера он не только увидел каналы, но и проникся идеями Лоуэлла. Позднее, рассказывая об экспедиции в иллюстрированном журнале «Космополитен» (Cosmopolitan Magazine), Тодд признавался: «Я также могу сказать, что система каналов и оазисов, если смотреть на неё пристально ночь за ночью, впечатляет меня всё больше и больше, причём не как естественная, а как искусственная система в целом или частично. Это подводит к принятию теории обитаемости Марса. Почему бы и нет? Жизнь там есть».
Параллельно с работой чилийской экспедиции Лоуэлл и Лэмпленд в обсерватории Флагстафф сделали около трёх тысяч снимков Марса, и лучшие из них бывший дипломат немедленно отправил в Европу своим кумирам: Скиапарелли и Фламмариону. Кроме того, Лоуэлл провёл обширные наблюдения, заявив, что замеченные им «прогрессивные изменения» в каналах соответствуют его теории. Наряду с напряжённой работой он ещё и приглашал всех желающих посетить Флагстафф, проводил экскурсии и даже добился введения специальных тарифов на железной дороге для любознательных обывателей. И всё-таки куда больше внимания вызвали фотоснимки, полученные экспедицией: периодические издания сражались друг с другом за право опубликовать их. Пользуясь случаем, Лоуэлл добился от журнала «Сенчури» (The Century) публикации его бостонских лекций и отдельной статьи, посвящённой достижениям экспедиции. Однако оставалась проблема качества воспроизведения миниатюрных снимков, а ретушь испортила бы впечатление, поэтому Лоуэлл окончательно отказался от идеи публикации в книгах фотографий соседней планеты, продолжая рассказывать о них в восторженных тонах, например, в новом труде «Марс и жизнь на нём» (Mars as the Abode of Life, 1908): «Наконец-то удалось запечатлеть эту странную геометричность на снимке. Фотографический подвиг, заключавшийся в том, чтобы заставить эти линии держаться неподвижными относительно камеры достаточно долгое время, т. е. уловить воздушные волны такой длины, чтобы изображение каналов успело закрепиться на фотографической пластинке, – этот подвиг совершил Лэмпленд. Тщательное изучение, терпение и искусство помогли ему добиться успеха в этом
