было что-то настолько грубое, что даже сэр Клемент смутился и не знал, что сказать.
Было любопытно понаблюдать, как присутствовавшие отреагируют на замешательство сэра Клемента и на решительный и дерзкий отпор мадам Дюваль. Все, кто до того, казалось, не знали, сидеть или стоять, теперь совершенно спокойно устроились на стульях, а мистер Смит, чье выражение лица прежде являло собою воплощение равно униженности и зависти, снова принял свой довольный и заносчивый вид. Молодой Брэнгтон, который явно испытывал благоговейный страх в присутствии такого утонченного джентльмена, как сэр Клемент, снова стал собой: грубым и наглым. Его рот растянулся в широкой ухмылке, когда он услышал, как его тетка показала этому щеголю, где раки зимуют!
Удовлетворенная своим успехом, мадам Дюваль посмотрела вокруг с торжествующим видом и продолжила:
– Так вот, сэр, вы-то небось уже подумали, что все будет по-вашему, вот и решили вломиться ко мне домой и приходить, когда вам вздумается, а потом снова затащить меня в Говард-Гроув, чтобы опять взяться за старое! Но нет, я тоже не лыком шита, так что найдите себе кого-нибудь другого, на кого нападать! Хоть месяц рассказывайте байки про Тауэр, теперь меня не проймешь! Думаете, мне эти ваши шуточки по душе? Ну уж нет, не такая я дура!
– Я уверяю вас, сударыня… Клянусь честью, я в самом деле не понимаю… Я полагаю, возникло какое-то недоразумение…
– А дальше вы небось скажете, что ни словечка не поняли?
– Ни единого, клянусь честью.
«О сэр Клемент! – подумала я. – Вот как высоко вы цените свою честь!»
– Pardi, – вскричала мадам Дюваль. – Какая неслыханная наглость! Вы еще скажите, что я не знаю, как меня зовут!
– Здесь определенно есть какая-то ошибка… Уверяю вас, сударыня…
– Нечего мне зубы заговаривать! – крикнула мадам Дюваль. – Я знаю, о чем я говорю, и вы тоже все понимаете! Это ж вы мне рассказали эту дурацкую историю про Тауэр и про месье Дюбуа! Да там и ноги его не было, всю эту чушь вы сами выдумали!
– Разве не бывает двух людей с одинаковыми именами? Это самая обыкновенная ошибка…
– «Ошибка», как бы не так! Все это было подстроено нарочно! И разве вы не подбежали тогда в маске и не помогли этому капитану, чтобы меня швырнули в канаву? С тех пор я сплю и вижу, как бы вас засудить! Только пальцем меня троньте – и от наказания вам не отвертеться!
Тут мисс Брэнгтон захихикала, мистер Смит презрительно улыбнулся, а молодой Брэнгтон прижал свой платок ко рту, чтобы удержаться от смеха.
Вот теперь сэр Клемент и впрямь оказался в незавидном положении. Он даже смутился и, запинаясь, пробормотал:
– В самом деле, сударыня… В самом деле, вы… Вы не можете быть так несправедливы ко мне и думать… Что я каким-то образом участвовал в… в… в злоключении, которое…
– Ma foi, сэр! – воскликнула мадам Дюваль, все больше распаляясь. – Лучше бы вам попридержать язык! Я знаю, что это были вы, и если вы останетесь здесь и будете надо мной издеваться, я немедленно пошлю за констеблем!
При этих словах молодой Брэнгтон, несмотря на все свои усилия, разразился громким хохотом. От смеха не удержались ни его сестра, ни мистер Смит, который тоже веселился вместе со всеми, пусть и менее бурно.
Сэр Клемент бросил на них взгляд, полный гневного презрения, а затем сказал мадам Дюваль, что не будет просить помиловать его сейчас, но пообещал навестить ее в другой раз, когда она будет одна.
– О, pardi, сэр! Я не желаю вас видеть, и, если бы вы не были самым наглым дерзецом на свете, вы бы со стыда померли, глядя мне в глаза!
Чем больше молодые люди и девицы пытались сдержаться, тем более безудержными становились их «ха-ха-ха!» и «хи-хи-хи!». Сэр Клемент больше не мог терпеть насмешки над собой. Не зная, что ответить мадам Дюваль, он стремительно подошел к мистеру Смиту и молодому Брэнгтону и сурово спросил их, что же их так развеселило.
Его серьезность и разгневанный тон поразили и напугали их. Они немедленно умолкли, как будто по щелчку, и с глупым видом глядели то на него, то друг на друга, сказав лишь:
– Ничего, сэр.
– O, pour le coup[112], – вскричала мадам Дюваль, – это уже слишком! А ну-ка, сэр, по какому такому праву вы явились сюда и указываете моим гостям, что им делать? Скоро уже никому нельзя будет смеяться, кроме вас!
– Леди, сударыня, может вести себя со мной как угодно, – кланяясь, отвечал сэр Клемент. – Следовательно, нет вольности, которой я бы не был рад позволить вам. Однако я не привык давать такого права джентльменам.
Затем, подойдя ко мне, все это время сидевшей в оконной нише, он спросил:
– Мисс Энвилл, могу ли я по меньшей мере сообщить нашим друзьям в Говард-Гроув, что я имел честь покинуть вас в добром здравии?
Он тихо добавил:
– Ради всего святого, мое дражайшее создание, кто эти люди? Как вы оказались в таком странном обществе?
– Передавайте мое почтение всему семейству, сэр, – отвечала я громко. – Надеюсь, у них все благополучно.
Сэр Клемент посмотрел на меня с упреком, но поцеловал мне руку. Затем, поклонившись мадам Дюваль и мисс Брэнгтон, он быстро прошел мимо мужчин и покинул комнату.
Думаю, едва ли он пожелает нанести повторный визит. Едва ли он часто (если вообще когда-либо) оказывался в такой неловкой и неприятной ситуации.
С тех пор как он побывал у нас, мадам Дюваль воодушевлена и пребывает в прекрасном настроении. Она только и мечтает о том, чтобы сюда явился капитан, и уж тогда она ему покажет!.. Мистер Смит, обнаружив, что сэр Клемент – баронет, и увидев, как он уезжает в красивом экипаже, заявил, что ни в коем случае не смеялся бы над незваным гостем, если бы знал о его титуле. Он сокрушался, что упустил такую возможность свести знакомство со столь знатным джентльменом. Молодой Брэнгтон клялся и божился: если бы он только догадывался о высоком положении сэра Клемента, то предложил бы ему заглянуть в магазин на Сноу-Хилл. А его сестра теперь постоянно поет дифирамбы сэру Клементу, говоря, что она сразу поняла по его внешности: он из благородных.
Письмо XVII
Эвелина – в продолжение. 21 июня
Последние три вечера прошли достаточно спокойно: воксхоллские приключения пробудили в мадам Дюваль отвращение к публичным увеселениям. Однако вскоре ей надоело сидеть дома, и она сказала, что сегодня собирается развеять свою ennui[113] и поразвлечься. Так что было
