коротко знакома.
Я уверена, мой дорогой сэр, вы, как и я, огорчитесь, что я встретилась с сэром Клементом. Однако нечего опасаться его визита сюда: мадам Дюваль слишком зла на него, чтобы принять у нас.
Письмо XVI
Эвелина – к преподобному мистеру Вилларсу, Холборн, 18 июня
Мадам Дюваль встала сегодня очень поздно, мы едва закончили завтракать в час дня, когда мисс Брэнгтон, ее брат, мистер Смит и месье Дюбуа зашли, чтобы справиться о нашем здоровье.
Молодой Брэнгтон, подозреваю, явился по указанию своего отца, а вот его сестра и мистер Смит, как я вскоре обнаружила, имели свои причины, чтобы посетить нас. Они едва перемолвились парой слов с мадам Дюваль и тут же бросились ко мне с вопросами:
– Прошу, сударыня, – сказал мистер Смит, – кто был тот джентльмен?
– Кузина, – вскричала мисс Брэнгтон, – разве это был не тот самый, с которым вы сбежали тогда вечером из оперы?
– Точно! Это он и был! – вставил молодой Брэнгтон. – Клянусь, я его едва увидел и сразу понял, что это лицо мне знакомо!
– Даже если и так, забудь об этом! – приказала его сестра. – Да он самый настоящий джентльмен из всех, кого я когда-либо видела. Вы согласны, мистер Смит?
– Но вы не дали этой леди ответить. Сударыня, так как зовут этого джентльмена?
– Уиллоби, сэр.
– Уиллоби! Кажется, я слыхал это имя. Сударыня, он женат?
– Боже, нет же, он не женат! – вскричала мисс Брэнгтон. – Он слишком элегантен для женатого. Кузина, а как вы с ним познакомились?
– Скажите, мисс, – выпалил молодой Брэнгтон на одном дыхании, – чем он занимается[111]?
– Право, я не знаю, – отвечала я.
– Чем-нибудь очень аристократичным, осмелюсь сказать, – добавила мисс Брэнгтон. – Он так прекрасно одет!
– Это явно что-то, что приносит кругленькую сумму, – сказал мистер Смит. – Наряд его стоит не меньше тридцати-сорока фунтов, уж я-то в туалетах разбираюсь! Сударыня, сколько у него годового дохода?
– Да хватит уже о нем! – воскликнула мадам Дюваль. – Слышать не могу это имя! Наимерзейший человек! Я ему ничего плохого не делала, я и пальцем его не тронула, а он стал сообщником этого негодяя, капитана Мирвана, чтобы меня прирезать!
Все, кроме меня, столпились вокруг нее и засыпали вопросами, поэтому никто не услышал громкого стука в дверь. Так прямо в середине рассказа мадам Дюваль в комнату неожиданно вошел сэр Клемент Уиллоби. Все удивились, и, с видом смущенным и виноватым, словно боялись, как бы он не рассердился на них за то, что слушали мадам Дюваль, отступили к своим стульям и через мгновение уже чинно расселись.
Поклонившись всем присутствовавшим, сэр Клемент, обращаясь к мадам Дюваль, как всегда непринужденно сказал:
– Я имею честь нанести вам визит, сударыня, чтобы спросить, нет ли у вас посланий в Говард-Гроув, куда я отправляюсь завтра утром.
Увидев вспышку ярости в ее глазах, он не дождался ответа и повернулся ко мне.
– Ежели вы, сударыня, имеете распоряжения для меня, я буду рад иметь честь их исполнить.
– У меня их нет, сэр.
– Нет! Даже к мисс Мирван! Ни сообщения? Ни письма?
– Я отправила письмо мисс Мирван вчера по почте.
– Я бы вызвался быть вашим гонцом, если бы только раньше знал ваш адрес.
– Ma foi! – воскликнула мадам Дюваль, оправившись от удивления. – Да такого свет не видывал!
– Чего – такого, сударыня? – воскликнул неустрашимый сэр Клемент, быстро оборачиваясь к ней. – Надеюсь, никто вас не обидел?
– Что? Вы-то надеетесь?! – вскричала она, задыхаясь от ярости и вскакивая со стула. Так же поступили и остальные: через мгновение все были на ногах.
Но и это не смутило сэра Клемента. Он притворился, будто бы признательно кланяется всем присутствовавшим в благодарность за их любезность.
– Пожалуйста, господа… Прошу, не беспокойтесь. Продолжайте сидеть.
– Извольте, сэр, – сказала мисс Брэнгтон, предлагая ему стул, – не желаете ли сесть?
– Вы очень добры, сударыня. В самом деле, я лучше сяду, чтобы никого не беспокоить.
С этими словами этот чудак уселся, все остальные тут же последовали его примеру. Даже мадам Дюваль была так ошеломлена его дерзостью, что не могла и слова вымолвить.
Тогда сэр Клемент, словно званый и желанный гость, невозмутимо завел беседу о погоде, ее переменчивости, о летней жаре, царящей в публичных местах, о пустынности города и прочих незначимых вещах.
Никто, однако, ему не отвечал. Мистер Смит казался напуганным, молодой Брэнгтон – пристыженным, месье Дюбуа – удивленным, мадам Дюваль – разгневанной, а я решила не вмешиваться. Все, чего сэр Клемент смог добиться, так это внимание мисс Брэнгтон, чьи кивки и улыбки могли сойти за подобие разговора.
В конце концов, по-видимому, устав от того, что все на него смотрят, но никто не отвечает, он обратился к нам с мадам Дюваль.
– Как жаль, сударыни, что я назначил визит в Говард-Гроув, когда вас там не будет.
– Вот именно, сэр, именно! – воскликнула мадам Дюваль, вскакивая со стула и мгновенно садясь. – Вам нужен кто-то, над кем вы сможете потешаться, и вы наверняка подумываете о том, как бы снова заманить меня туда. Но нетушки, сэр, вам меня не одурачить! Кроме того, – добавила она, повысив голос, – я вас раскрыла! Так что только попробуйте снова поиздеваться надо мной, за мной дело не станет: я сразу же пойду в суд! Если вы только и думаете о том, как бы заставить людей в ночи разъезжать по полям и лесам просто вашей потехи ради, то учтите: я знакома кое с кем из судейских, в том числе с судьей Тайреллом!
Сэр Клемент был явно обескуражен этим отпором, и все же попытался изобразить изумление и заявил, что ничего не понимает.
– Невероятно, и откуда только берутся такие наглецы! Врет мне в лицо и не краснеет, да он ни перед чем не остановится! Хоть всеми святыми клянитесь, пока язык не отсохнет, меня не проймешь! Уж я-то в своем уме!
– Разумеется, сударыня, – слегка колеблясь, ответил сэр Клемент, – я надеюсь, вы не подозреваете, будто бы я когда-либо имел подобные намерения! Мое уважение к вам…
– Эвона, сэр, как вы запели! Но я-то знаю, почему – все это только чтобы добиться своего! В Говард-Гроув вы могли обращаться со мной как с пустым местом, а тут у меня есть свой собственный дом, и вы решили втереться в доверие, чтобы проникнуть сюда! Но я вас раскусила! Зря стараетесь: под моей крышей вы ничего не добьетесь, даже чашки чаю! Видите, сэр, у меня есть, чем крыть: око за око, зуб за зуб!
В этом отпоре
