уж она и холостяцкая.
— Ты фетишист или вроде того? Скажи, пожалуйста, чтобы я знала.
— Отвечу, когда буду уверен, что мои ответы безопасны для твоего восприятия.
Алекс убирает мою прядь за ухо, наклонившись через стол. Чуть задерживается, поглаживая скулу, а я слегка прикусываю нижнюю губу. Я сейчас такая красотка: опухшие веки, следы туши, искусанные губы.
— Фетишист, значит.
В его глазах появились смешинки. Улыбаюсь шире, чувствуя, как в груди разрастается сердце.
Кофе я не допиваю и прошу Алекса выдать мне одежду. Он приносит мне что-то из прошлого моего гардероба. Какой-то халат с перьями и фиолетовую пижаму. Многозначительно смотрю, пока Алекс всеми силами старается не улыбаться. Но морщинки у глаз говорят об обратном. И он еще будет утверждать, что не фетишист? Сколько это все здесь пролежало? Запах кондиционера для белья выветрился.
— Я не посмел это выкинуть, — отдает и уходит.
За закрытой дверью остаюсь стоять одна. Еще пара десятков вопросов появляются в голове. Она попросту опухает, точно я ударилась с размаху. Каждая косточка и жилка рвется.
Принимаю душ, используя гель Алекса. А вот умываться приходится водой. Интересно, если я остаюсь здесь, с гонщиком, стоит ли мне приобрести свой гель для умывания, а в ванную пену и крем для тела?
На раковине предусмотрительно стоит новая щетка. Фиолетовый корпус и такого же цвета щетинки. Вот же… Алекс!
В спальне никого нет. Только разобранная кровать и легкий аромат кофе. За окном открывается ночная жизнь большого города, через стекло пробивается звук полицейских сирен. Типичный Майами.
Сев на пустую кровать и холодную простынь, крепче завязываю халат и спускаюсь по винтовой лестнице в зал.
Алекса нахожу лежащим на диване. Эдер успел сменить джинсы и футболку на спортивные штаны и, собственно, все. Последний раз я касалась его кожи… давно. Ладошки предательски потеют и покалывают. Во рту пересыхает. И зачем я только пила кофе?
Я не могу попросить Алекса подняться ко мне. К себе, то есть. Но и видеть, как он ютится на неудобном диване, верх наглости.
Подхожу тихо и сажусь в ноги. Алекс привстает на локтях. Мы смотрим друг на друга, долго молчим. В глазах вновь собираются слезы. Невыплаканные, горькие. Мне хочется уснуть и проснуться, когда уже все хорошо.
— Думаю, я наспалась уже одна, — хмурюсь. Стыдно это произносить и увожу свой взгляд.
— Иди сюда, — Алекс раскрывает объятия, и я ныряю в них, как… птичка в клетку.
Коснувшись груди Эдера, веки наливаются свинцом, тяжелеют, и я выключаюсь. Во сне чувствую, как меня несут наверх, а я что-то мычу. Но тело настолько не подчинено мне, что я не в состоянии поднять руку. Плюхаюсь на мягкую подушку, а сверху накрывает прохладная волна из одеяла и запаха Алекса.
Возможно, он не стал спускаться на диван и остался рядом. Спиной я ощущала его присутствие и жар, но когда проснулась, кровать оказалась пуста.
В панике прижимаю одеяло к груди. Вдруг сердце вылетит? Оно стучит молоточком по ребрам, безмолвно прося о свободе. На сознание опускается страшная правда, что просыпаться одной — страшно. Идти на кухню и готовить себе кофе одной тоже пугает.
Молчаливое тепло, в которое меня окутывал — или уж опутывал — Алекс вызвало привыкание. Я не про банальное одеяло, крышу над головой и даже не про его спортивное тело. Дело в другом. В заботе, поддержке, дружеском плече, любви… Такие простые вещи, но не сразу к ним присматриваешься и, главное, чувствуешь. Понимаешь со временем.
— Алекс! — Кричу.
Перевязываю пояс на халате. За ночь он успел развязаться. И сбегаю по лестнице, подвернув ногу. А если мои контракты в силе, то через пару недель у меня показ.
Взглядом фиксируюсь на спортивной чёрной сумке с эмблемой «Серебряных стрел», чехол для шлема. Обычно в таком помещают специально раскрашенный для какого-то особенного Гран-при.
Алекс стоит уже одетый, в его руке полупустая бутылка с водой.
— Ты улетаешь? — хрипло спрашиваю.
— Если смогу. Не все рейсы допускают к отлету, — поджав губы, отвечает. — Отправку твоих вещей я отменил. Ключи от квартиры на крючке в коридоре. Карточка… — бьет себя по карманам и достает черный матовый пластик, который хочется запустить куда-нибудь в мусорку.
— Я не буду у тебя на содержании, Алекс Эдер! — грозно произношу и сжимаю кулаки. Вот-вот накинусь на этого гонщика.
— Расплатишься с клинингом. Сегодня среда — день уборки, — продолжает говорить буднично.
— Я поеду с тобой! — говорю излишне громко.
Повисает тишина. Алекс смотрит прищурившись, и я не могу понять, о чем он думает. Воздух сгущается, хочется распахнуть окно настежь и наполнить легкие свежестью до головокружения.
— У тебя пять минут. Справишься?
Быстро киваю и уношусь в ванную. Из косметики у меня только… ничего. Умываюсь, чищу зубы, расчесываюсь. Руками взбиваю волосы, придавая им хоть какой-то объем. Хорошо, что в сумочке имеется блеск и флакон духов.
Из чемодана достаю спортивный костюм и кроссовки. А что? Если посмотреть на то, как передвигаются настоящие топ-модели с показа на показ, то отличий от меня нет. Та же бесформенная, но очень удобная одежда. Тем более после случайного вывиха нога ноет. Ей нужен покой, а не туфли на каблуках.
— А куда мы? — спрашиваю в дверях.
— В Лас-Вегас, детка.
Глава 56. Марта
В Лас-Вегас мы летим на том же джете, на котором летали все то время, что длилась сделка. Алекса тут же уводят на разные спонсорские мероприятия, и я остаюсь одна. В сердце пустыни Мохаве, в обители греха и разврата.
Я просаживаю последние двести долларов в автоматы. К рулеткам и ходить не стоит. Но мне удается купить сарафан за пятнадцать баксов. Менеджеры команды пытаются вразумить, что такой наряд не соответствует девушке чемпиона, но, кажется, они не в курсе, кто такая Марта Вавилова.
Фотографии со мной в этом сарафане, который я надела на первую тренировку, разлетаются по пабликам, словно сам король Англии прилетел посмотреть на королевские гонки в Лас-Вегасе. Количество репостов поражает. На мой профиль за какой-то час подписывается несколько десятков тысяч. Это вызывает настоящую паническую атаку.
За два часа до начала самой гонки в наш номер доставляют несколько пакетов. Я вопросительно смотрю на Алекса.
— Это спонсоры.
— Не знала, что известный бренд меховой одежды является спонсором «Серебряных стрел».
Эдер шагает на меня, но продолжает соблюдать дистанцию. Между нами она как разбросанные колья. Рискуешь оступиться, упасть и пораниться.
— Только вчера контракт подписали, — и улыбается той улыбкой Алекса Эдера, которая некогда свела меня с
