ума. Ну и еще половину женщин всего мира. — Какая удача, согласись?
Гран-при Лас-Вегаса — ночная гонка. А так как мы в пустыне, то было предусмотрительно со стороны Алекса подарить мне серебристо-кофейного цвета полушубок. В это время в пустыне температура вечером может достигать десяти градусов. Не до сарафана, как бы.
— Ты же не будешь убегать из-за того, что я подумал за тебя о твоей одежде? Точнее, ее отсутствии?
Алекс улыбается, выглядит расслабленным и в шутливом настроении. Но в его глазах мне видится беспокойство. Я сама не знаю, как правильно реагировать. Дело не в самом подарке, а в заботе, которая раньше была для меня чем-то вроде непрошенной, ненужной обузы. Сейчас же это признак любви.
— Подумаю, — тем не менее отвечаю.
Уведя взгляд, снова стреляю им, ловя то, как Алекс закатывает глаза и качает головой.
— Ну что за характер! — бурчит тихо и очень разборчиво.
Надеваю джинсы, топ. На ноги казаки, а сверху подаренный полушубок. Из отеля спускаемся, держась за руки.
Я, признаться, уже забыла, какое внимание уделяют гонщикам все фанаты. Нас встречает толпа. Безумная, дикая, как стая койотов. Она выкрикивает имя моего мужчины, тянет плакаты и различный мерч, типа кепок, чтобы Алекс оставил корявый автограф. Делают селфи, вынуждая не самого улыбчивого пилота грида улыбаться.
Покорно жду в стороне, когда на меня опускается ощущение дежавю. Тихо вынимаю из клатча телефон и делаю пару кадров и одно видео. Алекс как-то чувствует и, обернувшись, подмигивает.
Этот человек меня любит. Алекс Эдер, чемпион мира, признался мне в любви и поклялся быть всегда рядом. Да, мое сердце, обросшее сотнями шипов и корок, не могло не дрогнуть в ответ.
Пройдя через паддок, Алекс практически сразу отправляется переодеваться, а я занимаю свое место в боксе. В трансляции мелькают знакомые лица, другие пилоты дают интервью и отвечают на извечный вопрос: «Каковы ваши шансы на победу»?
И вот болиды уже заняли свои места старт-финишной прямой и готовятся к гонке. Все замерли у экранов. В боксе царит небывалая тишина, нарушаемая редким шепотом и тяжелыми вздохами. Это предпоследняя гонка. Дальше финал. И кто станет чемпионом мира, остается неясным.
С погашенными красными огнями начинается старт.
Люблю и ненавижу такие моменты. Вечно зажмуриваюсь. Сердце вылетает вслед за мотором мощного болида. С такой же скоростью, с таким же громким звуком. Я глохну, несмотря на плотно прилегающие наушники.
Складываю руки в молитвенной жесте и прикусываю губу.
Алекс стартовал вторым. Вчера что-то пошло не так в квалификации, и ему не хватило 0,2 секунды, чтобы уверенно взять поул. Тот оказался у Сафина, и теперь эти два чемпиона будут сражаться до последней капли крови за третье свое чемпионство.
Болиды проносятся по трассе быстрее выпущенной стрелы. И каждый раз сердце останавливается.
На следующем кадре оператор берет крупно меня в кадр. Вижу себя на экране плазмы и красивую подпись курсивом: «Марта Вавилова, модель и девушка Алекса Эдера». Приходится посмотреть в объектив и чуть улыбнуться. В воспоминаниях голос Алекса: «Ну что за характер!»
Это немного отвлекает от самой гонки, и я возвращаюсь к ней, когда Алекса зовут в боксы и по инфографике его сокращенная фамилия движется вниз. Терпеть не могу эти минуты.
Две с лишним секунды. Жужжание, свист. И Алекс устремляется вперед. Я стряхиваю напряжение с мышц, в то время как на экране теперь крупным планом Варвара Сафина с подписью «Модель и жена Тимура Сафина». Варя здесь, получается. Как и положено близким людям.
Алекс уверенно занимает второе место, так и не догнав своего заядлого соперника. Майк Марино завершает тройку лидеров. У этих парней выходит необычная история дружбы и соперничества.
Вместе с командой иду к подиуму, где планируется награждение, параллельно выкладывая в профиль фотографии и видео, которые успела сделать.
Алекс выходит вторым. Уверенной походкой, с ухмылкой на лице, что, кажется, ничто не может потревожить спокойного и холодного Алекса Эдера.
Наши взгляды встречаются, и мой пульс подскакивает как на трамплине. От этого щеки вспыхивают, и заявленные вечерние плюс десять превращаются в зной. Алекс подмигивает мне, я закатываю глаза. Не думает же он, что я буду менять свой характер, который, не знаю почему, он квалифицировал как «невыносимый».
Эдер возвращается в боксы спустя полчаса после многочисленных интервью. С наградой в руках и усталостью в глазах. Стою где-то поблизости, наблюдаю, пока Алекс не остается один. Вот он открывает бутылку, жадно впивается губами в горлышко и осушает ее в одно моргание.
Каждый его шаг ко мне звучит долго, будто кто-то зажимает пленку. Мое дыхание перехватывает: черный гоночный костюм расстегнутый до пояса, накаченная шея, где видна каждая мышца, чуть влажные взлохмаченные волосы, горящие глаза…
— Поцелуя не будет, Алекс Эдер. Ты же не победил, — опускаю взгляд.
От количества адреналина трясет.
— Поехали.
Он даже не спрашивает. Потный, грязный, весь в шампанском, Алекс берет мою руку и выводит из боксов и заталкивает в машину. Я хихикаю, точно пьяная, вспоминая простую, но отчего-то важную строчку на экране: «Марта Вавилова, модель и девушка Алекса Эдера».
До номера мы идем быстрым шагом, и, щелкнув карточкой, Алекс заталкивает и накидывается, как только захлопывается дверь.
Целует в губы, проталкиваясь в рот горячим языком. Его кожа горит. Наверное, никак не остынет после гонки. Я же, наоборот, леденею, когда внутри полыхает и жарит.
Обнимаю Алекса за шею, притягиваю совсем неблагородного гонщика к себе.
Черт, это как я скучала по нему? Оторваться от Алекса вдруг кажется чем-то запрещенным. Дурнота возится в желудке от понимания, что я могла сейчас находиться в Италии, в одиночестве и своей никому не нужной правде.
— Алекс… Алекс, — зову словно в бреду.
Как я могла забыть чувство внутри, когда обнимаешь своего человека?
— У тебя что-то серьезное? — отрывается от поцелуев моей груди и смотрит волком. Изголодавшимся, молодым волком.
Качаю головой.
— Тогда помолчи.
Его наглость хочется заглушить очередным выпадом, но не успеваю. Алекс вновь касается моих губ своими, подавляя мое негодование и превращая его в протяжный стон.
На пол летят мои джинсы, шубка и топ. К ним сверху присоединяется мокрый комбинезон Эдера.
Взвизгиваю, когда Алекс подхватывает меня на руки и несет к кровати. Потом бросает, от чего я подпрыгиваю, сам нападает сверху и расталкивает ноги в стороны, устраиваясь между ними.
Толчок. Выгибаюсь, цепляя покрывало под собой. Из приоткрытых губ соскальзывает шумный вдох. Меня прошибает искрами тока от макушки до пальчиков ног. Открыв глаза, встречаюсь с темно-серыми, как грозовые тучи, глазами Алекса.
— Простила
