поздоровались.
Клейн мягко кивнул и медленно подошёл к главным воротам. В этот момент горничные вдруг увидели, что из головы Энуни торчит золотистый колос пшеницы, полный зёрен. Не успели они его как следует рассмотреть, как камердинер, словно заметив что-то, поднял правую руку и с силой выдернул его.
Две горничные переглянулись, немного удивлённые и немного смешливые. По их мнению, Энуни, сопровождая мистера Дантеса в поместье Мейгур, случайно запачкался несколькими колосьями. Они рассыпались в его комнате, и один колос закатился ему в волосы, а утром он этого не заметил. Хоть этот процесс и был сложным и не таким уж вероятным, но, по крайней мере, такая вероятность была.
«Не мог же у Энуни сам вырасти колос...» — пробормотали они и продолжили свою работу.
Выйдя из дома, Клейн и Энуни, один впереди, другой сзади, медленно шли под индийскими платанами с уже пожелтевшими листьями, вдыхая свежий осенний воздух. Как и он, некоторые соседи также совершали утреннюю прогулку. В прошлом году смог был ещё очень сильным, и никто не хотел тратить время на улицах.
Будучи соседями, они, встретившись, здоровались. Когда они разминулись, один крупный юрист краем глаза заметил, как камердинер Дуэйна Дантеса прикрыл рот и нос, словно зевнув. Когда молодой метис опустил правую руку, юрист вдруг заметил кое-что необычное:
«Его нос, кажется, стал более прямым... Ха-ха, я, должно быть, слишком много думаю об этом, и у меня галлюцинации... Вот бы и мой нос был немного прямее...»
Юрист, думая, поднял руку и потёр нос. В то же время он увидел, как впереди две бездомные собаки гоняются друг за другом, пытаясь спариться прямо на улице.
Вернувшись на третий этаж после прогулки, Клейн переместил «Посох Жизни» в пространство над серым туманом.
«Действительно, есть определённый эффект. Оказывается, главное в переваривании „Причудливого Колдуна“ — это создание жутких сцен, чтобы пугать людей... Это действительно немного похоже на „режиссёра“, только режиссёра фильмов ужасов...»
«Хм-м, не обязательно по-настоящему пугать. В спокойной повседневной жизни скрываются ужасающие сцены, а окружающие ничего не замечают. Лишь время от времени, задумываясь, они пугаются какой-то возможности, так что боятся выключать свет и видят кошмары. Это тоже своего рода фильм ужасов...»
Клейн, анализируя своё состояние, подвёл итог и выделил ключевое слово «режиссёр фильмов ужасов». А поняв это, у него появилось много идей, как быстро переварить зелье. Это требовало, чтобы он не только решал проблемы с врагами, но и давал им роль главного героя в фильме ужасов!
«Это очень хлопотно. Для целей уровня полубога мне придётся приложить все усилия. Где уж тут до изысков... Хм-м, не обязательно искать цели уровня полубога. Можно телепортироваться в море, найти каких-нибудь удачливых пиратов для „участия в съёмках“ и создать несколько ужасных историй... Да, раз уж я режиссёр, то мои „произведения“ должны распространяться! Похоже, каждый раз придётся позволять некоторым „актёрам“ успешно сбегать, чтобы они распространяли пережитые кошмары. Нельзя всех скармливать „Ползучему Голоду“...»
Клейн, разрабатывая план, вдруг подумал об одном вопросе: сколько из тех ужасных легенд, которые имеют народную основу на Северном континенте и в море, были созданы «Причудливым Колдуном» намеренно?
«Определённо, некоторые... Эх, если бы Амон исполнял роль „Причудливого Колдуна“, он, скорее всего, переварил бы зелье меньше чем за месяц. Его талант в этой области просто поразителен... На самом деле, одновременно с поиском пиратов можно найти возможность напугать и других полубогов. Не обязательно с ними сражаться насмерть, достаточно достичь цели и уйти...»
Клейн разработал вспомогательный план исполнения роли. Таким образом, он серьёзно задумался о целях:
«Ангелов и выше определённо нельзя трогать. Незнакомые на месте превратят меня в главного героя фильма ужасов — того, который умирает. А знакомые знают, что я „Причудливый Колдун“, и их не напугать... Среди святых я многих не знаю, где искать. А пугать архиепископов легко может вызвать ненужную цепную реакцию и преждевременное начало войны... Э-э, так исключив всех, самой подходящей целью оказывается тот фанатичный полубог Патрик Брайан, а также члены совета судьбы Уилла Ауцептина, и ещё...»
Составив список, Клейн решил в ближайшие два дня навестить доктора Алана Криса, принести какому-то младенцу мороженое и спросить, где в последнее время бывают те «члены совета».
«Хочешь напугать чужих подчинённых, нужно сначала получить согласие председателя!»
Приведя мысли в порядок, Клейн был в хорошем настроении. Он снова вышел, сходил в собор Святого Самуила, помолился и сделал пожертвование, а затем до полудня пробыл в «Благотворительном фонде Лоэна». Днём он встретился с несколькими торговцами и юристами, ведя себя как обычный богач.
Насытившись и вернувшись в комнату с большим балконом, Клейн размышлял, стоит ли завтра напрямую навестить доктора Алана Криса или пригласить их семью на ужин, как вдруг его осенило. Он повернул голову и, нисколько не удивившись, увидел, как мисс Посланник, держа в руках четыре золотистых, красноглазых головы, вышла из пустоты. Одна из голов держала в зубах письмо.
— От кого? — с привычным ожиданием спросил Клейн.
Поскольку он ещё не взял письмо, Ренетт Тинекерр могла ответить лишь тремя головами:
— От... короля... дураков...
«Патрик Брайан? Этот псевдоним ещё и эволюционирует?»
Клейн протянул руку, взял письмо, вскрыл его и увидел, что оно действительно от того фанатичного полубога из Духовного Епископата. В письме он писал:
«...Я уже подготовил тот особый ритуал, который поможет моему учителю Хайтеру ещё больше восстановиться. Ваше превосходительство, если вы позволите, я проведу его завтра на рассвете...»
«Тот ритуал, указывающий на ангела Хайтера? Проверка Патрика больше не может быть отложена... Это можно прервать с помощью „бумажного ангела“... Как раз...»
Клейн, дёрнув запястьем, сжёг письмо. Затем он взял лист бумаги и написал ответ:
«Можно, будьте очень осторожны».
В тихую ночь, ближе к рассвету, в пустом цехе швейной фабрики в районе Святого Георгия была расчищена площадка, на которой стояло около десяти таинственных людей в чёрных мантиях с капюшонами. В центре стоял тёмно-чёрный, тяжёлый на вид гроб, а вокруг него было разложено немало золотых украшений, несколько свечей с колеблющимся бледным пламенем и один за другим черепа.
Ужасающие белые черепа были и человеческими, и животными, а некоторые — очень странными, с деформациями.
Черепов было больше всего спереди, и там стоял Патрик Брайан. Он также был в чёрной мантии, но не надел капюшон, обнажив своё лицо с резкими чертами. Этот полубог ещё ничего не сделал, а вокруг уже стало чрезвычайно холодно, словно невидимые существа устроили вакханалию.
Когда Патрик Брайан поднял правую руку, верующие в
