Матрёшин коробок и предложил его открыть.
– Хоть загляни в него через щёлочку! Неужели тебе не любопытно?
– Ещё как любопытно. Но пока воздержусь.
Лида хорошо помнила Матрёшино наставление про «критический момент» и считала, что таковой ещё не наступил.
Она пошуровала в корзинках, достала замотанные в тряпицу инструменты. Там были и стамеска, и ножи, и даже надфиль! В этот раз Сухоручка постаралась и добыла то, что отлично подойдёт для работы. Чурбачки тоже оказались отличные – крепенькие, хорошо просушенные, осиновые. Лида предпочитала использовать липовые, но нечисть это дерево не любила и старалась избегать.
Можно было приступать, но Лида тянула время. С таким профессиональным набором она быстро справится с работой, и… что дальше?
– Каюк… – «успокоил» внутренний голос. – Дальше – каюк. Помнишь, что Сухоручка сказала? Пока будешь делать – будем беречь, а после – не взыщи.
– Нужно её как-то перехитрить!
– Возможно. Только недотёпам не дано!
– Не смей меня так называть!
– Чего это вдруг? Бунтуем, тёпленькая?
Придуманное Матрёшей словечко больно резануло по самолюбию, и Лида обругала себя за то, что вновь и вновь возвращается мыслями к нему.
– Я справлюсь! Я обязательно придумаю что-нибудь! – зашептала она, перебирая чурбачки-заготовки. – Нужно поставить перед сестрами какое-нибудь условие! Что-то, что позволит найти стригушку и вместе с ней выйти отсюда!
– Далась тебе эта стригушка! – снова ожил внутренний голос. – Столько проблем из-за этой самоделки! Кривуля-кривулей, ни мастерства, ни фантазии. И материал ненадёжный – клочок шерсти да тряпица.
Тряпица… клочок шерсти… Ну конечно же! Шерсть можно забрать и без куклы!
Лида едва не подпрыгнула, и упущенная из рук чурочка со стуком выкатилась в коридор.
Как она раньше до этого не додумалась! Ведь это так просто! Хорошо, хоть вовремя сообразила и не влипла в новую неприятность.
Схватившись за колокольчик, Лида осторожно потрясла им, вызвав едва различимое треньканье. И в ответ из коридора послышался вздох, и следом простонало недовольно:
– Не выспалась я! Неужели, пора?
Лихоманка! Самая старая и страшная из всех сестёр! Как и предрекала Сухоручка, она услышала слабый звук и сильнее заворочалась в своём коконе-постели, намереваясь выбраться на свет.
«Матушка-лихорадушка! На тебе хлеб-соль, а больше с меня ничего не спрашивай!» – откуда-то пришло на ум старинное присловье. И следом – что-то про двенадцать пирожков из коры разных деревьев, которые следовало оставить на перекрёстке, чтобы откупиться от лютых сестёр…
Наверное, она слышала подобное в рассказах бабы Поли и её знакомых, но что толку было в этих воспоминаниях теперь.
– Чего молчите? Пора мне или можно поспать-ц… цхр-р-рр… – смачно, с причмоком зевнуло на вдохе, а потом по коридору прокатилась волна храпа.
Лида съёжилась в своём ненадёжном убежище, не зная, что делать дальше. Сердце отстукивало так громко, что запросто могло сработать как будильник и довершить начатую колокольчиком побудку.
«Спи! Пожалуйста, спи!» – беззвучно умоляла она лихоманку.
Лида готова была спеть для неё колыбельную, но этим только сразу выдала бы себя. Лихоманка не стала бы спрашивать у неё – кто такая и что здесь делает. Уничтожила бы, не задумываясь, а то ещё хуже – наслала бы неизлечимую болезнь или сухоту.
Сжавшись, Лида ждала, но вопросов больше не последовало, только раздавался раскатистый храп. И когда он пророкотал в очередной раз – в нишу шагнула Сухоручка.
– Готовы фигурки? – как ни в чём не бывало поинтересовалась она и только потом заметила, что Лида до сих пор не начала работу. – Ты всё медлишь? Ждёшь, когда старшая проснётся? Зачем звала?
– Мне нужна шерсть волколака, – глядя тётке в глаза, как можно твёрже сказала Лида.
– Чегось? – вытаращилась та в ответ. – Зачем она тебе сдалась?
– Для уверенности, что всё получилось, – Лида заставила себя улыбнуться и начала вдохновенно импровизировать. – Вырезать кукляшку несложно, но даже при полном сходстве этого недостаточно. Всегда нужна какая-то деталь… какой-то маленький штрих… а ещё лучше – вещественное подкрепление. То, что сделает фигурку точной копией образца.
– Чего ж тогда с собой не захватила? Волколак в избушке как привязанный.
– Да я думала – у вас всё есть, – невинно похлопала ресницами Лида. – В стригушку же вплели.
– В стригушку вплели, – повторила Сухоручка и подозрительно сощурилась. – А в деревяшку как ты вплетёшь?
– Вплетать не стану. Вокруг неё обмотаю, а поверху перевяжу тесьмой. Только тогда у вас всё сработает… Ну, то, что вы задумываете…
– Не могла что ли сразу сказать? Я б тебя с полдороги за клочком вернула. Теперь стригушку дербанить придётся… будто у меня нет других дел!
Передёрнувшись недовольно, Сухоручка взмахнула углом накидушки и унеслась за шерстью, а Лида осталась сидеть, не в состоянии поверить, что всё сработало.
– Приём! Приём! – тихо проскрежетало в голове и восхищенный голос избушки произнёс с чувством. – Ну, Лидка! Ну, голова! Уважаю!
Сухоручка вернулась быстро, но Лида почти успела выстругать первую фигурку-заготовку. Она совсем не старалась, просто пальцы, привычные к подобной работе, даже против желания двигались быстро и ловко.
– Чего это с кота начала? – недовольно пробурчала Сухоручка. – Нужно было с того, кто главней!
– А кто главнее? – изобразила наивность Лида.
– А то ты сама не знаешь – кто!
Зачем-то обнюхав фигурку, тётка уселась рядом на матрас и, заметив Лидино изумление, покивала, велев не отвлекаться.
– А вы тут останетесь? Зачем?
– Хочу поглядеть на работу, – Сухоручка показала так необходимый Лиде клок волколачьей шерсти, но в руки не дала, зажала в кулаке. – Ты делай, делай, после вместе оборачивать будем.
– Я и сама справлюсь! – Лида так резко взмахнула ножом, что едва не порезала палец. Она не ожидала столь пристального надзора и в подступившей тревоге пыталась сообразить, что последует дальше. От волнения мысли спутались, и Лида привычно растерялась.
– Тупица! Тупица! – закрутилось в голове обвинение. – Слишком много о себе возомнила! Ты надеялась, что тебе позволят забрать и фигурку, и шерсть, да ещё и поклонятся на дорожку?
– Я надеялась, что смогу спасти Николая! – пробормотала Лида в оправдание, и Сухоручка сунулась к ней поближе.
– Ты чой-то губами шевелишь? Не молиться удумала? – скривила она лицо. – И не пытайся даже. Не поможет.
– Напоминаю себе, что нужно быть осторожнее! – нашлась Лида и направила нож в сторону тётки. – Видели же, что я едва не порезалась. Он очень острый!
– Работай! – прозвучало в ответ. – Сестрицы теряют терпение! А в гневе они страшны.
– Работай. Работай. Работай! – приказ отстукивал внутри, мешая сосредоточиться на нужном.
Лида срезала стружку с деревяшки, зачищала её надфилем, а в голове была лишь липкая пустота.
Как могла, Лида тянула время, стараясь замедлить процесс и хоть что-то придумать, но всё было тщетно.
