себя приведём. После клочок шерсти сожжем и тогда уж пропечём вашего Николашку.
– Тоже, нашли звязду! – недовольно донеслось из глубины комнатушки. – Звезда здесь только одна – и она перед вами!.. Эх-х… Столько красоты в одном человеке, а никто не замечает!
Монах засмеялся, избушка фыркнула и махнула лапой на бадюлю.
– Бяги, дед, няси добрую весточку! Пущай дожидають! Скоро-скоро ихний хозяин возвернётся. Скоро-скоро придёть.
Довольно крякнув в распушившуюся бородёнку, бадюля махнул ей в ответ и пропал, а вслед ему ещё долго неслось негодование разобиженной Матрёши.
Эпилог
Лида и Николай бок о бок сидели на синем крылечке. Пирожок пристроился рядом с хозяином и дремал.
Начинающийся закат высветил розовым небо и верхушки высоких сосен. По земле тянуло холодом, но они не спешили заходить в дом.
Николай задумчиво курил, Лида маялась, испытывая неловкость. Она успела пожалеть, что не уехала нынче днём вместе с Матрёшей и Монахом. Собственно, она собиралась так поступить, но не позволила Матрёша – пригласила во двор «на разговор» и отрубила в своей манере, что Лиду с собой решили не брать.
– Но почему? – изумилась Лида.
– И она ещё спрашивает! – Матрёша закатила подведённые угольком глаза. – Пораскинь мозгами, звязда! Такие истории как ваша просто обязаны закончиться свадебкой! Так что действуй, охмуряй мужика. А нас пригласишь как почётных гостей!
– Я даже не думала об этом… – смешалась Лида. – Может, и вы с Монахом…
– Ха! – перебила её Матрёша. – Где он и где я? Между нами никогда не было искры. И потом – у меня на себя грандиозные планы! Буду осуществлять!
Переступив ногами в старых калошах, которые временно выдал ей Тихон, она сделала несколько танцевальных движений и заговорщицки подмигнула Лиде.
– Запишусь в школу танцев. Уже решено. Душа требует праздника!
– Классических? – предположила ошарашенная новостью Лида.
– Вроде того. Хочу выучить этот, как его… линди-хинди!
– Линди-хоп? – Лида едва не рассмеялась, всё-таки с Матрёшей невозможно было заскучать.
– Его! Такое дурацкое название.
– Это разновидность свинга, – проявила осведомлённость Лида.
– А ты подкованная, звязда. Позвала бы тебя с собой, но мне не нужны конкурентки.
– Но почему именно линди-хоп?
– Люблю импровизацию! – Матрёша с силой махнула ногой и потеряла галошу.
– Это парные танцы. Ты знаешь? – Лида подтолкнула к ней слетевшую обувку и улыбнулась.
– Нет проблем. Выцеплю какого-нибудь перца и зажжём. Адаптирую этот хоп под себя, включу элементы русской плясовой… Это будет фейерверк, Лидуха! В планах своя студия танцев, известность, слава! Но об этом пока умолчу.
Матрёша сияла как её любимые стразы, и Лида не стала пытаться её разубедить. Сама она тоже скучала по любимой работе и своим недоделанным куклятам, а возможный союз с Николаем казался теперь совершенно недосягаемой целью.
Вскоре после этого разговора Матрёша с Монахом и Ерошкой уехали.
Любимый джип Монаха нашли с помощью маятника, которым послужила ржавая гайка. В вещах старого колдуна отыскалась карта местности, и, старательно поводив над ней импровизированным подвесом, Матрёша безошибочно указала, где находится джип. Удивительно, но после их исчезновения из салона, он так и остался стоять у обочины, и никто не попытался его угнать.
– Побочка от порошка! Он сделал машинку невидимой, – с гордостью объяснила Матрёша, полностью считая это своей заслугой. – Так – всем гудбаюшки! Мы на взлёт. Продукты вам пока не понадобятся. За необходимым обращайтесь к скатёрке.
Самобранку передала домовым в подарок избушка. Как выяснилось – у неё их хранился целый склад. Прощаясь со своими гостями, она не сдержала рыданий и потребовала поклясться, что они непременно заедут погостить.
– Обещаю, что навестим вас! – внезапно опечалился и Монах, и Матрёша насмешливо посоветовала ему переехать.
– Бросай свои города и угнездись здесь бобылём! Под боком будет пара ворчливых старух и кот с кротами для компании.
– Хорошая идея! Состарюсь и сразу сюда, – Монах совсем не обиделся на подколку и погладил избу по бревенчатой стене. Этим своим ласковым жестом он вызвал новую волну слёз и неожиданно тоже получил в подарок самобранку.
– Чтобы гастри́ту не нажил! – пробормотала избушка, сморкаясь. – Что вы тама едитя, в своих городах?
И прабабка эхом подхватила её ворчание, наставляя Монаха, чтобы тот непременно следил за питанием…
Солнце скатилось за деревья, погружая в темноту лес и поляну, на которой расположилась опустевшая Глушь. Николай по-прежнему молчал, а Тихон то и дело хлопал дверью – неуклюже подглядывал за «молодыми» по велению заполоши.
– Тихо как… – сказала Лида, чтобы хоть что-то сказать.
– Мне нравится. Я привык к тишине, – пригладив волосы, Николай потянулся за новой сигаретой.
– Ты почти всю пачку выкурил! Это вредно! – предостерегла его Лида.
– Мне нужно. Никак не привыкну… быть человеком… В голове путается, и хочется сбежать в лес. Знаешь, это так здорово – нестись под луной навстречу ветру!
Он вздохнул и примолк, а Лида подумала, как же хорошо, что Тихон надёжно припрятал и волчий клык, и медвежий коготь.
– Мне даже говорить не хочется. Ты извини, Лида… – Николай улыбнулся виновато и снова вздохнул.
– Ничё, Николаш! – сунулся Тихон из дверей. – Свыкнешься! Постепенно наладится всё, малостю подожди.
– К столу, к столу! – позвала из-за Тихона заполоша. – Хватит мерзнуть, идите быстрее в дом. Самобранка расстаралась, такие разносолы выставила! И бадюля проголодался, а без вас не хотим начинать.
Самобранка действительно расстаралась – каких только блюд не было на столе! Прожаренные до хруста котлеты, белая рыба в маринаде, разноцветные соусы в баночках, огромное колесо мясного пирога и, неожиданно, в глубоком блюде – переваренные спагетти.
– Иносранное на потом, – Тихон решительно отодвинул блюдо на угол. – Сначала своего откушайтя, пирог с мясцом, рыбка с хренком, а уж коклеты-то, коклеты-ы-ы!
Он прищурился и блаженно замычал в широкую бороду, бадюля с готовностью подпел приятелю и прихватив сразу парочку котлет, махом запихнул за щёки и зачавкал.
Николай сначала морщился, принюхиваясь совсем по-волчьи к угощению, но потом втянулся и распробовал, с удовольствием подъедая скатёркины дары.
Только Лида клевала воробушком и катала по столешнице хлебные крошки.
– Что ты теперя станешь делать, Николаш? – решился спросить Тихон.
– Жить буду. Что же ещё? – Николай грустно усмехнулся.
– В города свои укатишь? – подперевшись крылышком, вздохнула заполоша.
– В Глуши осяду. Куда мне без вас. Подкреплю дом, помогу тебе с огородом…
Николай ещё не договорил, а рыжий перьевой вихрь уже бросился к нему обниматься. За заполошей полез и растроганный Тихон, и Лида почувствовала себя здесь лишней.
Она опять пожалела, что не уехала со всеми. Как теперь добираться домой? Если понадобится – пойду пешком! – тут же решила она. Дождусь утра и выдвинусь в дорогу!
Лихоманок можно было не бояться
