воле. И сейчас. Это не его выбор. Его выбрала бабушка Мила. Но Антоний уже тогда для себя всё решил и, не смотря на страх, готов был идти до конца.
Готов был!
Бешеный разорвал узелок, сплёл беглыми пальцами новый, накинул нить себе на шею, связал два конца ещё одним сложным узлом. Затем чуть раскинул руки, поманил коротким жестом пальцев. Больше бешеный не улыбался. Он был неожиданно серьёзен. Он собирался прыгать. И Антоний зачем-то кивнул. Сделал шаг вперёд и услышал чужой, совсем тихий, почти нереальный стук сердца за спиной. Именно этот звук будто подтолкнул его вперёд. Антоний сорвался с места так неожиданно, что Бешеный отступил на шаг. Но в тот момент, когда Антоний схватил его и вместе с ним прыгнул с обрыва, в бурлящие воды реки, Бешеный выкинул вперёд руку, начертил руну и столб огня, пройдя мимо Антония, оплавил брошенный в спину кинжал убийцы.
2 часть
10 глава
7.02.1493 год от К.С.
Большая Столица, Лунный Терем
Яркий свет Луны Леи проникал в небольшие палаты. Скользил сизыми лучами по стенам, отмеряя в рост тени, отбрасывал блики на белых простынях и пододеяльнике, в которое было вдето тёплое, ватное одеяло. По постели были раскиданы подушки. На них наволочки были тоже белые. Свет Луны Леи навевал неприятные ощущения, заставлял закручиваться в тугие узлы чувства и эмоции, дурманил голову, заполняя её туманом. Заставлял кровь в венах бурлить и скользить чуть быстрее обычного, сердце замирало, но потом начинало биться громче, и снова замирало, и дыхание перехватывало. Горло стягивала невидимая удавка. Клыки удлинялись, вытягивались… Хотелось крови. Совсем немного, чуть-чуть… Ладно, желательно пол-литра, для начала, потом можно ещё половину и через некоторое время снова по столько же…
Лучезар смахнул лунный свет с лица ладонью, выдохнул. Он сидел на кровати и сонными глазами смотрел в окно, за которым морозило так, что даже вампиру не было никакой радости. С другой стороны, зима здесь всегда такая. Настоящая зима вообще только такая: морозная, лютая, злая. Однажды он повстречал мораничей, тех, кто верил в древнюю богиню Зимы и Смерти Морану. Они казались обычными людьми, но считали зиму священным временем года, с наступлением ночи они громко гремели посудой, прогоняя лютый холод, а когда к человеку приходила настоящая смерть, они молились Моране, чтобы она забрала несчастного поскорее и закончила тем самым его страдания. А однажды судьба его свела с ледяничами, эти верили в послеапокалиптического бога Ледяного, они уверяли, что он есть на самом деле и живёт в ледяном тереме где-то на краю севера. И до сих пор не может смириться с тем, что люди остались живы, после того, как сами же уничтожили мир. Его гнев настолько силён, что он готов хоть каждое мгновение насылать на мир вечную мерзлоту. Потому-то ледяничи каждое Новгодье — новогоднюю седмицу что наступает после окончания зимовеня и до наступления лютеня — проводят ритуалы, усмиряя гнев бога своими праздниками, песнями, танцами и шумными игрищами, на которых принято рассказывать анекдоты про зиму. Дабы показать богу, что люди не так плохи. Злые остались в прошлом.
Лучезар думал о верующих, глядя на морозную роспись на стеклах маленьких окон своей маленькой спаленки, чтобы не поддаваться лунной тяге. Не то, чтобы Лучезар был слаб к свету Луны Леи, просто иногда бывало так, что Лея давила всей массой на сознание и в душе скреблись кошки. Потому Лучезар думал о верующих, которых в это время было в тысячу раз меньше, чем богов, в которых они верили, а не верующих слишком много, чтобы эти боги умирали, даже не падая со своих небесных вершин.
Лучезар не верил в богов и даже не думал начинать…
Скоро пойдёт снег, должно потеплеть. Морозень всегда такой: то ветер налетит, то снег пойдёт, то мороз опустится до минут сорока, то столбик термометра поднимется до минус пяти. Вот и пойми эту погоду. Природа сама знает, что ей надо, а человека она никогда не спрашивала какой ей быть. Пожалуй, стоит сказать, что она бог, но вроде бы последователи Богини-Природы уже есть, и Лучезару основывать культ не имеет смысла. Хотя о чём это он?
Покривившись и издав негромкий вздох-стон, Лучезар снова потёр лицо ладонью. Затем потянулся к прикроватной тумбочке, взял круглые на толстой цепи часы, открыл крышечку, посмотрел на циферблат. Ну да, во сколько ещё Лучезар Княжич, в данный момент Узник мог проснуться? Час волка, кто бы сомневался. Потому-то и Луна Лея слишком яркая и слишком угнетающая.
Редко когда бывает, что спит он убитый сном и ему ничего не снится. Ему действительно ничего не снится. Всегда. Если спросят Лучезара, кого или что он видел во сне, он ответит: «Темноту». И кто-то скажет в ответ: «Значит, ничего. Счастливый». Не то слово. Если бы Лучезар видел то, что обычно видят во снах другие, то есть какие-то сюжеты, кадры, картинки, пожалуй, они были бы намного хуже, чем реальность, что существует за стенами Большой Столицы…
На самом деле Лучезару снилось многое. И свои сны он помнил хорошо. Даже несмотря на то, что это была всего лишь темнота. Что может случиться во тьме? Много чего. А что темнота может из себя представлять? Темно и всё. Но она была разной: то дышала жутко, то стонала жутко, то рычала жутко, то выла, тоже, жутко. И не было при этом звука. Были лишь тишина и мрак, но Лучезар ощущал эти звуки и вроде как слышал. А когда просыпался, понимал, что не слышал ничего. И прятался в непроглядной черноте зверь, демон, монстр, урод, убийца с ножом, гниющий упырь… А когда просыпался Лучезар, понимал, что во сне была… одна темнота. И расскажи кому о том, какие миражи подбрасывает ему старый и добрый Морфей, не смог бы обличить всё это даже в одно слово. Описать его тьму было не под силам даже ему самому.
Вернув часы на место, Узник прошлёпал босыми ступнями по прохладному деревянному полу в маленькую горницу, где стоял стол, пара стульев и кухонный гарнитур. Взяв графин, налил в стакан воды, выпил залпом, затем открыл холодильник, расписанный рунами, достал бутылку с кровью, осушил её до дна. Целый литр. И после этого вернулся обратно в кровать.
Иногда Лучезар засыпал снова, иногда нет. Поэтому чаще всего, когда больше не спалось, он вставал, умывался, затем кипятил чайник и наливал себе кружку
