и восстановленные, но будучи намного хрупче этой хранились здесь же и в музеях по всей Светлой Славорусии.
— Н. В. Гоголь «Мёртвые души», — прочитал гость выбитую на грубом кожаном переплёте надпись. Для того, чтобы прочесть её он низко нагнулся и вывернул шею. А ещё половину обложки закрывала широкая ладонь Лучезара. — Я припоминаю, ты как-то рассказывал содержимое этой старинной книги. Удивительно только, что спустя столько лет, пережив такие катаклизмы, как нам рассказывают твои книги, эта выжила и сохранила текст.
Лучезар поднял глаза на гостя, ровно три секунды он на него смотрел, потом снова принялся читать. Объяснять что-то неучу, который только и знает что по балам разъезжать, да в картишки играть, а между этими очень важными делами убивать и воровать в прямом смысле слова, Лучезар не хотел. Впрочем, он был слегка не прав. Гость не являлся неучем. И его книги он читал.
Некоторое время гость ходил по хоромине и его шаги всё так же были тихими. Он будто крался, не желал оставлять память этому месту о себе, хотя, может было всё иначе: человек просто не хотел нарушать приятную тишину, которая Лучезару грела душу и нежила острый слух. Стараясь вникать в текст, Княжич ненароком следил за этими шагами, и неожиданно осознал, что так шагают специально, чтобы привлечь внимание.
— Вот ведь парадокс, — заговорил гость снова, откуда-то из глубины зала, стоя между экспонатами, — цивилизация людей достигла таких высот за столько веков существования. Ведь это не один и не сто лет, это тысячелетие. Какие уникальные достижения. Это микроволновка, — гость читал название, что было написано на бумажке, аккуратно приклеенной к стеклу с внешней стороны. — И что она делает? Ах, я знаю. Она подогревала пищу и готовила тоже. А вот это… вафельница. О, чудеса… А автомобили. А самолёты. Единственное, что сейчас в наше время может двигаться, это поезда. И то, благодаря ворожбе. Почему не могут автомобили или самолёты? А были же ещё дирижабли. Ты об этом писал.
Гость помолчал, давая Лучезару время для ответа, но Лучезар отвечать не спешил.
— Да, создавали тысячелетия, а уничтожили всё за одно мгновение, — продолжил гость, так и не дождавшись ответа. — Ты пишешь, что люди уничтожили сами себя. Сотворили над собой и планетой нечто кощунственное. Но так же приводишь вторую гипотезу Конца Света, ты утверждаешь, что мир погиб, потому что Луна Лея подошла к нашей планете слишком близко. Отсюда и начались всякие катаклизмы, которые унесли много человеческих жизней. Смещение оси Земли, дрожь ядра… Всё это очень сложно для восприятия. Сегодняшний человек не так уж сильно и хочет знать, что было когда-то. Наш мир совсем другой, что был раньше. Однако на собственных ошибках ведь надо учиться. Ты же для этого изучаешь прошлое и озвучиваешь его нам. Ведь если подумать, то несмотря на то, что мир другой, человек остался прежним. Жадный, алчный, надменный, тщеславный, эгоистичный…
Лучезар дочитал до конца главу, аккуратно положил тесёмку-закладку между листиками, затем бережно, почти не дыша, закрыл книгу. Положил её на столик.
— Прости, я не хотел тебя отвлекать, — выглянул из-за экспоната гость и развёл руками, стараясь улыбаться как можно невиннее.
— Но отвлёк, — подытожил Лучезар, оставаясь сидеть в кресле. Он закинул ногу на ногу, скрестил пальцы и улыбнулся одной из дежурных улыбок.
— У тебя уникальная тюремная камера, Лучезар, — гость вышел из-за экспонатов и проследовал к Княжичу, разводя не широко руками. Спустившись по двум ступенькам, он присел на мягкий диванчик, что стоял напротив кресла, в котором сидел Лучезар. В полумраке кабинета единственное, что освещало то место, где расположился Лучезар, это торшер с зелёным абажуром. Небольшое арочное окно было занавешено тёмной портьерой. — Графиня Светлана постаралась на славу. Что скажешь, любимчик. Красив, благороден, умён, смел, отчаян… А, я уже об этом говорил, — и гость тихо рассмеялся. — К тому же наша Графиня безумно любит правду и увлекается древними временами. Ах этот Конец Света, кого он только не прельщает. Но опять же, не так много людей, как хотелось бы.
Некоторое время гость молчал, так же как Лучезар, он сидел закинув ногу на ногу, а потом продолжил:
— Так почему же у тебя появилась вторая версия Конца Света?
— Должно быть граф не внимательно читал мои книги, — отозвался Лучезар, с трудом скрывая презрение за всё той же, будто приклеившийся к лицу улыбкой.
Княжич презирал тех людей, которые пробегут глазами по буквам на пяти листах, проигнорировав оставшиеся пятьсот, а потом ходят и умничают, как будто они прочитали от корки до корки и не один раз. Однако, Узник напомнил себе, сегодняшний гость читал его исследования. И сейчас просто забавлялся, строя из себя глупого и необразованного человека.
— Ох. Прошу меня простить, Лучезар. Просвети темноту.
Но больше всего Лучезар терпеть не мог манипуляторов, которые не плохо умели управлять сознанием, но плохо скрывали это от тех, кто видел их, казалось бы на первый взгляд, безобидные игры. И самое главное, вся та важность которую они испытывали в тот момент, когда водили человека за нос, заставляя делать те или иные вещи, приводила Лучезара в бешенство. А если взять во внимание тот факт, что сидящий перед ним Николай Серебряный был виновен в смерти его родителей и Милана, тогда можно понять какие усилия делал над собой Лучезар, чтобы держать в узде весь владеющий им на данный момент спектр ненависти.
— Конечно, — слишком спокойно ответил Княжич. — Граф не возражает, если я вкратце расскажу об этом?
— Да-да… Прошу…
Некоторое время Лучезар думал с чего бы и как начать.
— По найденным мной документам, — начал он как бы не хотя, — я скажу не так много бумажного формата сохранилось до наших дней, да и вообще тогда информацию хранили на электронных носителях: это флешки, съёмные диски… Ты меня не совсем понимаешь, ну да ладно не буду отклоняться от начальной темы. В общем, по документам было зафиксировано два Конца Света. Не этапа, как утверждает профессор Близорукий: по его версии уничтожения мира ракетными залпами и прибытие Луны Леи — это всего лишь ступени к тому, что Конец Света наступил после всего этого. Он, по моему мнению, не правильно трактует судный день… Итак, мои версии. Первая: в две тысячи тридцать третьем году началась очередная по счёту мировая война. Архивные записи уверяют, что четвёртая, по некоторым дневникам можно понять, что она была уже бесконечная и по мнению людей счёта уже не имела. В «большую игру» вступили многие страны, накопив на своих складах
