Света такого в мире отродясь не было?
— Я так понимаю, граф хочет, чтобы я пересказал ему все свои книги? — Лучезар приподнял скептически бровь. На лице продолжала искриться маленькая улыбка. Правда глаза оставались холодными.
— Ха, было бы не плохо. Ты умеешь рассказывать, Княжич.
Слово «княжич» резануло по нервам, но Лучезар виду не подал. Остался прежним, будто скульптура. А затем тихо рассмеялся, будто сидел в комнате со старым другом, которого не видел сотню лет. Отчего-то в этот момент в голове всплыли образы Медведя и Кощея, Тимура Булавы и Чёрного Быка. И как ни кстати встал перед глазами Потап Весельчак, убитый демоном в древнем городе.
— Нет уж, — сказал Лучезар, — сам читай. Чтение успокаивает.
Серебряный фыркнул и тоже рассмеялся, то ли пытаясь подражать Лучезару, то ли и правда развеселившись. Лучезар продолжал улыбаться, раздумывая над тем: спросить сейчас зачем же Серебряный в очередной раз пожаловал в его арестантские покои или же обождать ещё немного, пока сам не скажет? Например, со следующим визитом? Серебряный один из немногих, кто к нему приходил в гости. Иногда поговорить, иногда посмотреть экспонаты. Он находил глупые причины, и Княжич подыгрывал этой глупости. Но каждую встречу ждал, что Николай всё же выложит то, что именно заставляет его наведываться к Узнику, которого он сам же, вместе со своими друзьями, и засадил за решётку.
— Над чем ты сейчас работаешь? — вопросил Николай, доставая из кармана расшитого серебряными нитями синего кафтана с меховой, песцовой оторочкой кружевной платок.
— Не отвечаю на подобные вопросы, — ответил Лучезар. — Покуда ещё не дописано, молчу.
— А. Вдруг настроение пропадёт, муза улетит, терпение иссякнет, желание истончиться, — предположил Николай, вытирая платком лоб. В кабинете, да и во всех арестантских хоромах было прохладно, книги и старинные вещи жары не любили, но тучный Серебряный всегда потел. Да и одет он был пусть и не в уличную одежду, однако тёплую. Сам Лучезар сидел в хлопковой рубахе-вышиванке, в чёрном жилете, в чёрных, из мягкой кожи брюках, стянутых толстыми шнурками на лодыжках и в тёплых расшитых Кларой алыми нитями тапочках с пятками. Волосы Лучезар убрал в хвост, стянув их толстой, украшенной бисером резинкой. Подарок одной из дам, с которой он когда-то давно был в постели, но имени которой так и не удосужился спросить. Зачем? Пятиминутка. Впрочем, был вариант того, что она представилась, но Княжич всё равно не помнил. Он не запоминал имена тех, кто прыгал на него для удовлетворения своих эротических фантазий на один раз.
— Вдруг не получится, — повторил Лучезар, давая понять, что Серебряный прав.
— У тебя девять книг о прошлом, Княжич, — продолжил Николай. — Так что же богов обошёл стороной? Неужели из-за своей не веры? Они оказались не достойны твоего внимания? Единый Бог, сын его Иисус Христос. Славянские боги, греческие боги, скандинавские боги — те боги, что существовали в наших народностях несколько тысяч лет назад, когда до Конца Света было ого-го как далеко.
— Зачем?
— Что зачем? Зачем боги? Или зачем людям знать о них? Или зачем тратить своё время на то, что тебе не интересно? А боги что падают? Люди нарекают их именами тогда, когда те уже достигают земли. Так интересно… Мне кажется.
— Зачем говорить о богах, в которых люди в наше время не верят. Те, кто верит, знают о своих богах больше моего. К тому же, Саша Лесная Чаща и Любава Девица-Краса очень подробно и, я бы даже сказал, досконально описали старых богов, традиции и обряды связные с ними. Мне просто писать не о чем. А Даниил Писарчук написал шеститомник о новых богах, тех самых, что спасли людей при Конце Света и которые ввергли их в хаос, вернув обратно на землю и заставив самих выживать в этом мире. И кстати, у него есть хорошая теория о том, откуда появились мы: вампиры, оборотни, колдуны и демоны. Слегка расходится с моей, однако написано качественно и даже в каких-то местах достоверно. Если не читали, прочтите. Даниил Писарчук «Новые Боги. Их вершина и падение».
— Спасибо за совет, обязательно прочту, — сказал Серебряный, складывая платок в карман. Лучезар зуб мог дать на отсечение, что эта гнида уже читал Писарчука, который украл у Лучезара много информации и затем написал свою теорию появления нечисти в этом мире. И спонсировала в этом проекте жена Серебряного, Мата Серебряная.
— А что же тебя так боги заинтересовали, граф? Неужто веровать стал? Сейчас вспоминаю наш недавний разговор и понимаю, что и правда уверовал. Насколько мне известно веровала твоя жена, а ты и ваши дочери нет.
— Порой годы и жизненная суровость ставят тебя на алтарь новых открытий, и ты познаёшь мир совершенно с другого ракурса, — уклончиво ответил Николай, и Лучезар знал, жена для Серебряного больная тема. Маты Серебряной уже нет в живых. Но кажется даже мёртвая она для Николая — эталон чего-то большего, чем просто жена, которую он, несмотря на её уродство и жуткий характер любил.
— Если мне не изменяет память, она веровала в Морану, богиню Зимы и Смерти, а затем создала культ упавшей богини Майдалин. Даже книгу написала о том, как Майдалин держала на себе целый мир, но кто-то из богов новых столкнул её и она упала.
При этих словах Княжич чуть не рассмеялся, но сдержался. Во-первых смеяться было глупо, даже учитывая то, что Майдалин упала на деревушку и именно из-за этого погибли все жившие там люди, а на том месте образовалась мёртвая земля. А во-вторых, Серебряный за ним очень внимательно следил. Вот прямо сейчас. Смотрел в глаза и ловил каждый вздох, выдох, каждое движение. И Лучезар подумал о том, что быть может сегодня он узнает, для чего Николай ходит к нему в гости вот уже двадцать лет.
— Какая у тебя хорошая память, — еле сдерживаясь, чтобы не плюнуть Лучезару в лицо, проговорил граф. Княжич почувствовал злорадство. Не одному ему сгорать от ярости и ненависти, пусть и этот поскрипит клыками.
— Никогда не жаловался, — улыбнулся Лучезар, да так лучезарно, что у Серебряного дёрнулся глаз. А потом он прищурился. А что, может и правда что у других глаза болят от Лучезаровой красоты? Он впрочем никогда этим вопросом не задавался и сейчас об этом подумал вскользь. — Но так и быть, скажу тебе, что вероисповедание для меня, вопрос очень тонкий. Я считаю так: ежели начал веровать, так верь искренне и до конца, не меняя богов, как перчатки. Не переходя от одного к другому, оправдывая свои хождения
