– Ты взяла какое-нибудь кино на воскресенье?
– «Когда мы были королями». – Она состроила мину. – Это про бокс, про знаменитый матч между Мухаммедом Али и Джорджем Форменом.
Он тут же позабыл о ноге, лицо его просветлело.
– Правда?
– Понимаю. Тошно смотреть. Давай вместо него посмотрим «Дневники принцессы».
– Ни за что!
Он усмехнулся ей – по-настоящему – и еще один виток в спутанном клубке неприязненных чувств, живущих внутри нее, ослабился и размотался. Иной раз – не часто, но иногда – Тоби улыбался ей так же, как Люси.
– Не давайте ему спуску, – советовала Люси. – В то же время ищите возможность прикоснуться к нему. Он будет отстраняться. И все-таки не отступайте.
Бри как-то попыталась положить руку ему на плечо, когда он сидел за кухонным столом, но почувствовала, как Тоби напрягся и, как предсказывала Люси, увильнул, поэтому руку убрала. Но тем не менее от остального не отказалась. Бри охватывало нехарактерное ей упрямство. О наследстве, которое получил от отца, Тоби узнает все, хочет он того или нет.
Парнишка опустил ноги на пол и почесал носком лодыжку.
– Тебе не обязательно смотреть со мной кино. Можешь пойти порисовать или еще чего-нибудь.
Прямо сейчас это «еще чего-нибудь» включало в себя ожидающую своего появления дюжину рождественских украшений из стеклянных шмелей. Всякий раз, когда Бри думала об интернет–заказах, которые разместила на библиотечном компьютере, то чувствовала тошноту. С каждым днем у деловой женщины становилось больше клиентов, но кто знает, захотят ли они покупать рождественские украшения летом?
– Мы всегда смотрим кино вместе, – напомнила она.
– Ага, думаю, тебе тоже стоит посмотреть. Типа ты белая и все такое, тебе же нужно много чего узнать.
Бри очень постаралась изобразить саркастическую улыбку Люси:
– Похоже, ты большой знаток, мистер Шоколадный мужчина.
Ему понравилось, что его назвали мужчиной, и он засмеялся. Бри улыбнулась в ответ, и улыбка не сходила с лица Тоби, пока он не понял, что делает, и не нахмурился.
– Мы с Большим Майком собираемся завтра покататься на лошадях.
Она все еще не могла поверить, что Майк дружит с Тоби от чистого сердца. С другой стороны, старый знакомый сдержал свое слово и всего несколько раз разговаривал с ней коротко по телефону, когда собирался взять куда-нибудь Тоби, с тех пор как две недели назад они все вернулись из церкви.
– Если бы ты ни была с ним такая противная, он позволил бы тебе пойти с нами, – хмуро заявил Тоби.
– Я не могу оставить лоток.
– Ты могла бы уйти, если бы захотела. Люси присмотрит.
Тоби звал Люси ее настоящим именем с того дня, как подслушал, что так ее зовет Бри. Но поскольку дочки президентов не входили в сферу интересов двенадцатилетнего парня, он только заявил, что так и знал, что Гадюка – не ее настоящее имя.
Растущая дружба между новой подругой и Бри значила для последней куда больше, чем помощь, которую предлагала Люси. Она присматривала за лотком, чтобы Бри могла передохнуть. Вместе они придумали, как приделать большие деревянные створки к выступающей в задней части лотка складской каморке. Теперь можно было закрывать товар на ночь вместо того, чтобы таскать туда–сюда из коттеджа. И Бри была признательна Люси, что та не судила ее, когда наблюдала, как опекунша пытается воспитывать Тоби.
Парнишка глубже устроился в плетеном кресле.
– Майк сказал, что если все у него будет в порядке, то он возьмет меня снова в церковь на этой неделе, но я не хочу идти. В церкви такая тоска.
Служба в епископальной церкви самой Бри понравилась, и ей очень хотелось еще раз туда пойти, но она не желала сталкиваться с Майком. Бри повертела в руках обложку книги:
– Может, нам нужно найти церковь, в которой не скучно.
– Да все церкви – тоска смертная.
– Откуда тебе знать? Наверно, нам стоит попробовать сходить в другую.
– Не хочу я ходить в другую. Пойду в старую с Большим Майком.
– Только не на этой неделе. – Бри сомневалась, когда Люси подкинула ей эту идею, но сейчас решилась наверняка. – В воскресенье мы пойдем в Сердце Милосердия.
Мальчик возмущенно распахнул глаза:
– Мы не может туда пойти. Это же церковь для чернокожих!
И это после всех книг, что они прочли. Ну и в самом деле, в чем загвоздка? Если Тоби не придает значения наследству отца, то почему Бри до этого есть дело?
Потому что есть. И все тут.
Люси понюхала миндальное масло, которое использовала, когда помогала Бри делать крем для рук. Оно заглушило запах свежеиспеченного хлеба, долетавшего из сумки, болтавшейся на руле велосипеда. Люси ежедневно навещала коттедж, чтобы подменять Бри у лотка и в очередной раз совершенствоваться в изготовлении карамелек на меду. Когда же осталась довольна результатом, то попыталась облить их шоколадом и обвалять для украшения в морской соли. Пока что эти попытки не увенчались успехом, но надежду Люси не теряла. Под предлогом, что духовка в ее доме не выдерживает нужной температуры, она также пекла хлеб на кухне у Бри. Люси готова была доверить той свои секреты, но тайна Темпл ей не принадлежала, и делиться ею с новой подругой было никак нельзя.
Вот только Люси ничего не писала. Казалось, не могла придумать, с чего начать. Нили – одна из самых очаровательных женщин в мире, но Люси после нескольких предложений рвала и выбрасывала все, что писала о матери. Отец хотел личное мнение дочери, а не статью из Википедии. Все было не то, но почему – Люси не имела понятия.
Когда она не пыталась тщетно писать или не помогала Бри, то думала о списке. Сегодня утром она как раз спала допоздна и потом, набравшись храбрости, сделала два хулиганских звонка.
«Это звукозапись. Я подтверждаю ваш заказ на сто фунтов свежего навоза. Если хотите, чтобы его свалили где-то в другом месте, а не на подъезде к вашему дому, немедленно перезвоните нам. Наш номер…» – И повесила трубку.
Абсолютно детская выходка. Зато какое удовлетворение. Особенно с тех пор, как она использовала телефон Панды – на случай если отследят звонки.
Подъезжая к дому, Люси увидела в лестничных окнах топающую Темпл. На прошлой неделе без предупреждения появился Тоби и наткнулся на Королеву–Дьяволицу, с десятифунтовыми грузами бегающую вверх–вниз по лестнице, которая спускалась к пристани. Как и следовало ожидать, Темпл пришла в ярость – сначала потому, что ее увидели, а затем потому, что Тоби понятия не имел, кто она такая.
– Ему всего двенадцать, – защищала его Люси.
– Вот с этого все и начинается. Сперва любой ребенок не знает твоего имени. А в следующий момент – это сорокалетняя мамочка, отвозящая этих детей на футбол, и твоя карьера окончена.
