– Не смотри на мой живот, – предупредила Люси, натягивая снова трусики.
Панда пальцем провел по ее щеке:
– Почему?
– Он толстый.
– Ой–ой.
– Не говори так.
Она, втянув живот, надела шорты и застегнула молнию. Люси сама положила начало этим личным досмотрам, когда утащила Панду в гараж после того, как он смотался в городок. Она заявила ему, что ей шепнули, будто он пытается протащить вяленые колбаски «Тощий Джим». Панда же сказал, что его «Джим» отнюдь не тощий. Она приперла его к стене и заявила, что решать ей. В итоге Люси пришлось признать, что он прав.
– Это ты виноват, что я набираю вес, – упрекнула она. – Я схожу с ума от того, что в доме нет ничего, кроме этой траханной диетической кормежки.
Он поднял бровь, но ничем не прокомментировал ее непристойность.
– А как же все это дерьмо, которым я тебя кормлю каждую ночь на лодке?
– Вот именно, – сказала она. – Будь у меня нормальная пища, я бы не пожирала твою суррогатную заначку.
– Ты права. Я виноват. Обещаю. Больше никаких чипсов. Никаких лакричных палочек. Я стану чист в своих деяниях.
– Только посмей!
Он засмеялся и притянул Люси в объятия, словно ему хотелось ее поцеловать. Но они целовались только в постели – глубоко, взасос, имитируя то, что творили их тела. Секс с Пандой был похож на участие в порнофильме, только без третьей стороны. Он отпустил Люси и отвлекся, чтобы осмотреть кипу старья. Вернулось его нетерпеливое состояние. В отличие от нее, вынужденное заточение на острове раздражало Панду. Он не хотел бездействовать.
Люси пыталась сунуть ноги в сабо, когда, изучая заключенное в рамку из поломанных раковин зеркало, он спросил:
– Разве не оно висело в ванной на верхнем этаже?
– Нет.
Ей нравилось лгать. Совершенно новый опыт.
– Не морочь мне голову. Оно там было вчера.
– Ну в самом деле, Панда, для копа у тебя паршивая наблюдательность.
– Отличная у меня наблюдательность. Прекрати перетряхивать мой дом. И оставь в покое мою свинью.
– Тебе не нравится глазная повязка? По–моему, она… – Люси запнулась, увидев, что Панда подобрал сложенный листок, вырванный из блокнота, с грязного пола. Она бросилась к нему, требовательно протянув руку.
– Должно быть, выпало из кармана, когда ты сдирал с меня шорты.
– Я не сдирал… Что это, черт возьми?
Поскольку подозрительней его человека не было, он развернул листок и начал читать.
– Отдай!
Люси попыталась вырвать листок, но Панда высоко поднял тот и начал читать над ее головой:
– «Список «шиворот-навыворот»: что я хочу сделать, прежде чем умру»?
– Это личное.
– Я ни единой душе не скажу. – Он просмотрел страницу и ухмыльнулся: – Честно, мне даже будет неловко.
Когда он, наконец, опустил бумажку, было уже поздно. Он прочел все.
СПИСОК «ШИВОРОТ-НАВЫВОРОТ»
Сбежать из дома*
Одеваться как страхолюдина*
Спать с кем попало
Говорить слова на букву Х по всякому поводу*
Напиваться прилюдно
Обжиматься на людях
Выкурить косячок*
Завязать драку*
Хулиганить по телефону*
Ложиться спать, не смыв макияж*
Купаться голой
Спать до обеда*
Чесаться, рыгать и т.п.*
– «Ложиться спать, не смыв макияж»? – Он издал протяжный свист. – Это же все равно, что жить на вулкане.
– Ты хоть представляешь, какой вред это наносит коже?
– Уверен, ты вот–вот наберешься храбрости. – Он ткнул в бумажку пальцем. – А что означают все эти звездочки?
Хорошая девушка Люси попыталась бы сменить тему, но Гадюке было начхать, что он думает.
– Звездочки означают пометки на тех вещах, которые я уже попробовала к четырнадцати годам, но прискорбно забросила. Я хотела возобновить это, и если ты считаешь, что список – глупость, то твои проблемы.
Он скривил уголок губ:
– Глупо? Хулиганить по телефону? С чего бы мне думать, что телефонное хулиганство глупо?
– Наверно, вот это я не стану делать, – невинно заявила она.
Он посмотрел на ее куцый топик:
– Зато с твоим пунктиком «одеваться как страхолюдина» все путем. Заметь, жаловаться не на что.
– Спасибо. Пришлось несколько вещичек заказать по Интернету, но у меня получилось.
– Конечно. – Он постучал пальцем по списку. – Курение травки вне закона.
– Ценю вашу заботу, офицер, только наверняка это никого не остановит.
Панда прошелся дальше по списку:
– Ты никогда не плавала голой?
– Подай на меня в суд.
– Ты ведь дашь мне знать, когда соберешься попробовать?
– Если на хрена вспомню.
– Если собираешься употреблять это слово, то, по крайней мере, говори правильно. Звучит нелепо. – Он нахмурился. – Обжиматься на людях? Только не со мной.
– Заметано. Найду кого-нибудь еще.
– Ну, блин, твою мать, – прорычал он. – Можешь отметить «спать с кем попало» звездочкой, раз уже спишь со мной.
– Ни в коем случае. «С кем попало» означает больше одного мужика.
– Уже забыла про Теда?
– Не считается. Он сделал предложение.
Казалось, Панда хотел что-то сказать по этому поводу, но не стал. Вместо того он указал на загогулину, которую Люси начеркала тут же на полях.
– Что это?
Проклятье. Она пустила в ход свою новую ухмылку:
– «Привет, киска».
– Ну и хреновина, – усмехнулся он.
У базилика на этажерке начали чуть-чуть обвисать листья. Люси поднялась с кушетки, чтобы полить его, убрала несколько сухих листьев с герани и снова села. Покатала ручку между пальцами и начала писать.
Преданность моей матери детскому вопросу уходит корнями в те годы, когда она тинейджером посещала больных детей в больницах и лагерях беженцев…
Что-то такое подробно описывал ее отец, и он не будет благодарен Люси за плагиат.
Она вырвала страницу, вытащила список «шиворот-навыворот» и внесла новый пункт.
Спустя рукава делать домашнюю работу.
Потом добавила звездочку.
Никогда еще Бри не чувствовала себя так не в своей тарелке. Для афроамериканцев посещать церкви белых было в порядке вещей – белой пастве это прибавляло приятного чувства равенства – но неловко себя ощущать единственным белым присутствующим в церкви черных. Бри сроду не доставляло удовольствия выделяться. Она предпочитала сливаться с толпой. Но пока распорядитель вел их по центральному проходу миссионерской церкви «Сердце Милосердия», она не видела ни одного такого же светлого лица, как у нее.
