возмутилась она, неужели муж действительно даже не вспомнил о сыновьях?
— Да, точно, — кивнул ей Серп, в этот момент Дорин проходил совсем близко от них. Муж сделал шаг вперед. — Поищи их пока.
— Адрон, — вампир первым назвал фамилию ее мужа, и это вызвало общее удивление и откровенную зависть.
В другой раз Агата была бы рада проникнуться гордостью за их семейство и поразмыслить о том, когда и где о Серпе могли узнать древние (хотя тут, скорее, дело в фамильных чертах и том, что вампиры знали предков мужа), но сейчас нужно было срочно найти мальчиков.
Протиснувшись сквозь толпу нечисти, она вышла в соседнюю залу.
Так, и где искать мальчиков в этом огромном дворце? Куда могли пойти дети?
Вдалеке что-то громыхнуло, и она поспешила на звук. Воображение Агаты тут же нарисовало уроненную с постамента бесценную статую, разломившуюся при падении на мелкие кусочки. Как хорошо, что она уже в истинной форме, если Платон и Златон действительно что-то тут сломали, она им сама уши оборвет.
Мальчишки обнаружились через две комнаты, рядом с упавшими рыцарскими доспехами. Они держали части железного облачения в руках и, судя по всему, пытались натянуть на себя. Вернее, Златон пытался, а Платон всячески ему помогал.
— Ты уверен, что не упадешь под ним? Тяжелое, зараза… — ругательства из уст пятилетнего Платоши звучали комично. И от кого только набрался? При ней он никогда прежде таких слов не произносил.
— Тяжелое? Ты чего, не орк, что ли? Да оно как пушинка, — красовался Златон, успевший надеть железную манишку и натягивающий наручи.
«Ну хотя бы не статуя», — вздохнула Агата, выходя к сыновьям.
Глава 22
Увидев маму, оба подобрались. Правда, наручи старший сын снимать не спешил. Наоборот, натянул посильнее, чтобы уж точно не свалились.
— Упс, — глубокомысленно изрек Платон. — А мы тут…
Пока он искал ответ, чем они занимаются, более легкий и наивный Златон уже выдал их с потрохами:
— Смотри, мам, какой крутой доспех! Я его домой унесу!
— На себе унесешь? — с бесстрастным выражением лица полюбопытствовала Агата, хотя ей хотелось смеяться.
Сил злиться на мальчишек не было. Конечно, она их отругает (ещё и всыплет за то, что сбежали от родителей), но вполне понимает, что им скучно, игрушек нет, а тут целые комнаты древних вещей. Кто бы отказался примерить на себя доспех?
Но хихикать нельзя — иначе сыновья не вынесут никакого урока, кроме того, что можно крушить старинные дворцы и забирать их с собой по кирпичику. А что, мама же разрешила.
— Ага… надену только… — засомневался Злат, у которого всё хорошо складывалось ровно до тех пор, пока Агата не уперла руки в бока. — Или нет…
Следующие десять минут она отчитывала парней, пыталась собрать доспех обратно и натереть до прежнего блеска. Получалось плохо. Если раньше он величественно возвышался, то теперь стоял полусгорбленный, весь какой-то жизнью побитый, как будто его хозяин пережил сотню сражений (и ни разу не вышел победителем).
Но всё лучше, чем ничего.
— Так, теперь можем идти, — сказала Агата, приоткрыв дверь, чтобы убедиться, что их никто из гостей не заметит и не назовет её опять курицей-наседкой.
И тут она увидела, как в пустой коридор заворачивает Паук. Один. Без своей свиты, без Нику, что ошивался возле него весь вечер.
Второй такой возможности могло не случиться.
Сердце забилось оглушительно
Это её шанс!
— Мальчики, подождите меня тут пять минут, ладно? — спросила она сыновей дрожащим от волнения голосом. — Доспехи только не трогайте.
Они закивали, но с очень уж подозрительной радостью.
Вероятно, сломают что-нибудь ещё. Например, вон ту коллекцию средневекового оружия. Благо оно всё ржавое и опасности не представляет.
Агата со вздохом вышла из залы и практически уткнулась в Паука.
— Ой. Здравствуйте, Осип Никандрович, не заметила вас, — улыбнулась она, сделав вид, что встреча спонтанная.
Вяземский окинул её долгим взглядом и скрежетнул зубами. Весь его вид выражал если не недовольство, то точно нежелание общаться.
— Здравствуйте, Агата… отчества, увы, не помню.
— Эдуардовна, — машинально ответила она. — Но можно и без него. У вас не будет нескольких свободных минут? Я хотела бы кое-что обсудить. В прошлый раз, к сожалению, не получилось довести до конца наше общее дело.
Она взглядом указала на одну из дверей, намекая, что можно зайти туда и поговорить наедине, но мужчина даже не дернулся.
— Конечно, не получилось. Вы же благополучно забеременели от мужа, — хмыкнул Паук, показывая, что прекрасно осведомлен о жизни четы Адронов. — Я так думаю, у вас всё хорошо, именно поэтому вы не удосужились хотя бы из чувства такта оповестить меня, что ритуал больше не требуется. Не знаю, как принято в ваших кругах, но если я с кем-то сотрудничаю, то стараюсь не исчезать без объяснения причин, как только в партнере отпадет необходимость. Как бы так корректно сказать, Агата … ваш поступок выдает с головой ваше воспитание.
Агата закусила губу. Разумеется, он прав. Она действительно поступила «по-бабски». Захотела — сама пришла, никто ведь её не звал. Захотела — взяла и ушла. Ни о чем не сообщила, не извинилась. А он искал для неё этот ритуал, потратил драгоценное время. Да и прошлая их встреча выдалась напряженной. Вяземский ведь не тронул её, хотя мог бы если не прикончить, то сдать Серпу. А он просто отпустил.
Конечно, он не меценат и не благодетель, у него имелись свои планы на Агату, и оплату он бы стряс с неё безо всякого смущения до копеечки — но она изначально знала, к кому обращается за помощью.
Паук был истинным аристократом (пусть и криминальным), у которого есть четкий свод правил, и поведение Агаты вдвойне уязвляло его самолюбие.
Надо было хотя бы позвонить по номеру бара…
А то сейчас ей даже оправдаться нечем. Не говорить же, что сначала у них с мужем начался второй «медовый месяц», потом вот беременность, роды, долгое восстановление.
Почему его должны волновать такие мелочи?
— Пожалуйста, простите меня…
Договорить она не успела. Паук отмахнулся.
— Оставьте свои извинения при себе. Рассказывайте в двух словах, что вам нужно?
— Я бы хотела вновь попросить вас о том ритуале.
Она смутилась, понимая, как это звучит.
— Что, опять поссорились с супругом? — «понимающе» уточнил Вяземский. — А завтра, я
