йод… надо обработать… мамочки, как сильно течет…
Муж лишь поморщился.
— Я понимаю, ты устала, но давай аккуратнее. Так и убить недолго.
— Да-да, конечно же… пойдем в ванную, нужно быстро всё обработать. Извини меня. Я не хотела. Я совершенно вымоталась… совсем не соображаю, что творю.
Вскоре перебинтованный муж вернулся в спальню, а Агата осталась в ванной комнате, уверив его, что сейчас приберется («А то кровь повсюду!») и придет. Платье она так и не сняла. Не до того было.
…Агата стояла перед зеркалом и смотрела на себя в отражении. Изучала. Запоминала.
В голове звучали слова Нику Альбеску, когда он раскрывал ей детали ритуала.
— Смешать кровь обоих супругов… объединить с травами, ну и выпить перед, так сказать, соитием, хи-хи, — весело трещал он. — Проще простого! Учти, повторять не буду! Держи, таких больше ни у кого травок нет. В единственном экземпляре. От сердца отрываю. Ты, госпожа Адрон, девочка умная, с первого раза запомнишь, как соединять. Да, ведь? Да?
Агата подушечкой пальца стерла кровь Серпа, что крупными каплями осталась на раковине и кафельном полу. И перенесла в небольшую мисочку.
А затем без раздумий резанула себя по пальцу всё теми же маникюрными ножницами.
Глава 23
Ей бы выпить для храбрости — но нельзя, она же кормящая.
«Ну да, алкоголь пить нельзя, а сомнительные смеси трав — можно…» — укорил внутренний голос.
Когда Агата выходила из ванной, то ощущала себя странно, словно вот-вот упадет в обморок.
Повышенная регенерация орка уже залечила ее порез, и Серп не должен был ни о чем догадаться. Когда Агата подошла, он сидел на кровати и листал записную книжку, делая какие-то пометки.
Она забралась на супружеское ложе и обняла его со спины. Обвила руками шею, зажмурилась. А что, если он откажет? Если скажет, что сейчас не время?
— О чем ты разговаривал с Дорином, пока я детей искала? — Не самое романтичное начало для прелюдии, но, насколько она знала Серпа (нынешнего Серпа, измененного проклятием), ему нравилось обсуждение его высокого статуса и полезных знакомств. Лесть, похвала, высокая оценка его и его окружения.
— Спрашивал, как Нику себя ведет, — усмехнулся муж. — Если я правильно понял, Арджеш хочет принять блудного сына обратно. Вроде как несолидно, что один из древних… — Он замолчал, когда почувствовал прикосновение губ жены к своей шее и ее осторожные поглаживания его плеч. — Я думал, ты устала?
Сердце в груди стучало набатом, во рту пересохло от волнения. Агата сама себе казалась плохой актрисой в дешевой мыльной опере.
— Всего лишь хочу сделать тебе приятное. Хочешь массаж? — Она начала разминать его плечи, — А почему про Альбеску спрашивали тебя? Ты разве с ним хорошо знаком?
— Нику называл дедушку Максимилиана своим «старым добрым другом», а учитывая, что он «немного» свихнувшийся… — Серп сделал акцент на слове «немного», хотя понятно, что конкретно этот вампир свихнулся много, сильно, давно, окончательно и бесповоротно.
«И, тем не менее, Агата, ты заключила с ним сделку и выполняешь ритуал по его указке».
— …Не уверен, что при общении со мной он понимает, кто перед ним: я, дед Максим или еще какой-нибудь мой дальний предок, — со смешком закончил муж тем временем.
На это Агата не нашлась, что ответить, поэтому просто продолжила делать массаж, попутно снимая с мужа рубашку:
— Столько нелюдей сегодня хотело пообщаться с тобой… — Главное — побольше восхищения в голосе.
Серп вдруг резко повернулся, хищно напрыгнул на нее, прижимая запястья к кровати, придавливая своим весом.
— Кажется, кто-то сегодня настроен поиграть… — сверкнул глазами Серп. А затем вдруг так же быстро скатился с нее в сторону, снова садясь, и хмыкнул. — Но это явно не я. Мне еще нужно записать всё, что видел сегодня, пока не стерлось из памяти, так что переоденусь и пойду в кабинет.
Говоря «видел», он наверняка имел в виду свой дар и предсказания чужой смерти.
Обычно Агата не отвлекала мужа от работы и не спорила в такие моменты, но сейчас был другой случай. Агата слезла с кровати, на секунду встретившись с прожигающим душу взглядом мужа. Ноги сами собой подогнулись, она мягко опустилась на ковер.
Непослушными пальцами потянулась к ремню на его брюках. Умоляюще посмотрела на мужчину снизу-вверх.
Сейчас она была в человеческом обличье, после вечера в истинной форме она сама себе казалась бледной и невзрачной, но, видимо, муж разглядел в ее виде нечто иное.
— Госпожа Адрон, а вы сегодня настойчивы, — ухмыльнулся Серп. — Мне нравится, когда ты такая. Выглядишь слабой, беспомощной, покорной. Идеальной. — Он зарылся пальцами в ее волосы, перебирая их, а затем притянул к себе для поцелуя.
Этот раз ничем не отличался от других. Ласки мужа всё так же граничили с грубостью, а его горячий пылкий шепот — с унижением. Но в какой-то момент мысли начали путаться. Разум начала затмевать похоть.
Совсем не то, что Агата испытывала когда-либо прежде, совсем иные эмоции… словно чужие. Она на какой-то момент растворилась в этом, даже сама настойчиво начала ускоряться, а вот Серп — напротив.
— Какого лешего… — Он выпустил ее из объятий и встал с кровати. — Что ты сделала…
Пошатнулся, рухнув на колени на ковер, а затем поднял на нее странный взгляд:
— Агата, девочка моя… — Это неожиданно прозвучало с нежностью. — Объясни мне, что происходит…
Вот только Агата и сама не могла взять в толк, что происходит. Но внутри царило такое спокойствие, безграничная уверенность в своих силах, что беспокоиться о том, что Серп перед ней на коленях, и не хотелось. Беспокоиться не хотелось вообще ни о ком и ни о чем. Разве что похоть и желание еще не до конца отпустили, и если бы муж был не против, она бы даже продолжила…
«…называется «Сопереживание», — веселый голос древнего всплыл в памяти. Может быть, всё дело в ритуале? Серп сейчас переживает то, что переживала она, а значит, она…
— Ты меня не любишь, — вдруг со всей четкостью осознала Агата. — Ты вообще никого не любишь.
Встав с кровати, она накинула на себя платье и, застегивая на ходу, вышла из комнаты.
А Серп так и остался один.
«Интересно, каково ему сейчас?.. — промелькнула вялая мысль. — Хотя нет. Не интересно…»
Она спустилась вниз, хотела налить
