себе чего-нибудь крепкого, вот только по дороге встретилась с Игорем Семеновичем. Стоило ей лишь один раз взглянуть на него, как сердце пропустило удар. И в этом ударе была смерть.
«Машина несется по ночной дороге, Игорь Семенович смотрит на часы. Пять минут третьего. Глубокая ночь. Впереди плетется старенькая развалюха, у нее даже фары не включены.
— Ну вот и куда лопух крадется?.. — сквозь зубы цедит водитель, заходя на обгон, но в этот момент развалюха резко ускоряется, а впереди маячит фура. — Да чтоб тебя…
Столкновения не избежать, но Игорь Семенович всё же выкручивает руль, пытаясь уйти в кювет. Затем удар, звук которого растворяется в ушах…»
— Агата Эдуардовна, вы же завтра никуда не собираетесь с утра? Я, пожалуй, домой ночевать поеду… — Голос мужчины приводит ее в чувство.
— Который час? — Она начала озираться в поисках часов.
— Уже полвторого. Ну так что? Я поехал?
Агата оглянулась на пустой коридор позади себя, словно пытаясь найти поддержку в муже. Пусть сейчас ей и передалась непоколебимость Серпа, но конкретно в эту секунду сомнение всё же клюнуло её в темечко.
Можно ли поступать так, как собиралась поступить она? Не запрещено ли это правилами владения даром?
Впрочем, пошли к черту эти правила — Агата их не подписывала. С неё взятки гладки. Ничего плохого она не сделает, если попросит водителя никуда не уезжать.
— Игорь Семенович, уже поздно, вам лучше остаться, — твердо сказала женщина.
— Да ну, не переживайте. — Мужчина махнул рукой. — Я быстренько домчу, сейчас шоссе пустое, буквально час, и я дома. Завтра думал утро с женой провести. А к вам приеду часам к двенадцати, если других планов не намечается. Нормально же?
Пять минут третьего на часах…
— Нет, — жестко ответила Агата.
Как бы ей хотелось тряхнуть его за плечи и сказать: «Сиди здесь, иначе умрешь этой же ночью!» — но такое точно нельзя было произносить вслух.
Интересно, Серп раньше видел, как именно погибнет их водитель? Он специально ничего не говорил ему или попросту не знал точной даты? Как вообще работает дар?
И как же тяжело им управлять — ведь знание смерти не просто открывается перед тобой, но и оседает в душе тяжким грузом. Впервые Агата начала улавливать, как сложно может быть Серпу, который смотрит на сотни, тысячи, миллионы смертей.
Он помнит каждую?..
— Нет? — удивленно переспросил Игорь Семенович, явно не готовый к хозяйской резкости.
— Нет. Вы нужны мне здесь с самого раннего утра. Я собралась поехать на рынок за свежим мясом и не намерена дожидаться, когда вы отоспитесь. Проведете с женой какое-нибудь другое утро.
К счастью, вышколенный водитель не стал изображать обиду — просто кивнул. Агата зажмурилась и мысленно попросила себя увидеть его смерть ещё раз, а когда открыла глаза…
«Врач, одетый в медицинский костюм, сверяется с записями.
— Прогноз неутешительный, вы и сами понимаете, что ваш отец может не пережить сегодняшнюю ночь. Конечно, мы попробуем изменить схему лечения, но за результат ручаться не берусь. Требуется ваше согласие для дальнейших манипуляций.
Возле больничной койки, на которой лежит совсем немощный Игорь Семенович, сидит женщина, неуловимо похожая на него. Больной стар и слаб. Всё его тело утыкано какими-то капельницами, трубками. Лицо пожелтело, осунулось.
— Ничего, дочка, — кряхтит он. — После смерти твоей мамки я и сам устал эту землю коптить. Пора бы и честь знать.
— Давайте, я всё подпишу, — бормочет женщина со слезами на глазах.
Сердце старика останавливается, стоит очередному препарату начать поступать в кровь…»
Агата облегченно выдохнула. Будущее изменилось. Смерть отступила на долгие годы.
— Спасибо за понимание. Завтра я поговорю с Серпом насчет дополнительного выходного для вас, — миролюбиво добавила Агата.
«Если, конечно, завтра Серп ещё будет со мной разговаривать…» — мысленно добавила она.
Игорь Семенович поблагодарил её и скрылся в гостевой комнате, где обычно ночевал.
Желание глушить боль в алкоголе исчезло. В голове стало будто бы проясняться. Наверное, ей требовалось самой увидеть всё это — чтобы взглянуть на мир глазами Серпа.
Агата двинулась обратно в спальню, за неминуемым разговором с мужем, но на пути её остановили всхлипы младшего сына. Он пока ещё только хныкал, но Агата слишком хорошо разбиралась в оттенках его плача — пара минут, и он начнет реветь в полный голос.
Над кроваткой малыша уже склонилась нянечка, которая тоже осталась ночевать в особняке — потому что хозяева вернулись поздно. Она оглянулась в сторону Агаты. Дар тотчас заслонил зрение.
…Её смерть будет поджидать не скоро. Не сегодня и не завтра, даже не через год. Ожирение, закупорка сосудов, тихая кончина во сне. Прозаично и даже скучно…
Ну, тут уж ничего не сделаешь. Агата вздохнула, закусывая губу. Если при виде Игоря Семеновича она ещё задумалась, почему бы Серпу не помогать знакомым, ну вот, например, как отговорить водителя от поездки — но теперь начала осознавать: всех не спасешь.
Люди и нелюди гибнут ежесекундно. Сваливаются под колеса грузовиков, давятся едой, умирают в больницах и в собственных кроватях. Им всем невозможно помочь. Даже пытаться бесполезно.
Наверное, отчасти потому Серп и ожесточился. Дар не был предназначен ему, он не готовился к его принятию на уровне инстинктов. На него просто обрушился весь этот ужас. Но он справился. Не лишился рассудка. Научился управлять собой.
Интересно, а действие ритуала «Сопереживание» когда-нибудь кончится? Агата не подумала спросить подробности у Нику Альбеску и теперь ощутила мимолетный страх.
Что, если дар останется с ней навсегда? Что, если это она сама станет черства от постоянных видений? Что, если она попросту обворовала своего мужа и забрала себе то, что ей не предназначалось?
По спине поползли мурашки.
Не нужно было соглашаться на подарки древнего вампира. Он явно не делает ничего просто так. Всё же Агата постаралась выдохнуть и взять себя в руки. Возможно, действие временное. Паниковать надо позже — если через несколько часов или дней дар не вернется к Серпу.
— Давайте я возьму Дитриха, — шепотом сказала Агата. — Отдыхайте.
— Спасибо, — улыбнулась нянечка, широко зевнув.
Все трое мальчишек спали в одной комнате. Надо бы уже отселить старшеньких, благо площадь дома позволяла — но те и сами не хотели уходить от младшего брата. Постоянно пытались его оберегать, рассказывали сказки перед сном.
Сейчас на шум плача заворочался Платон, а Злат, кажется, начал просыпаться.
Агата подошла
