он оставался у нас управляющим партнёром как человек, глубоко понимающий макулатурный бизнес. По прошествии года мы пришли к решению, что выкупим все 100 % в «Экобридж», а Денис Геннадьевич сконцентрируется на другом своём предприятии СОЭМЗ – Солнечногорском опытно-экспериментальном механическом заводе. Так в 2010 году у нас появилась вторая макулатурная компания.
Затем мы приобрели компанию «Котляково». Это была вторая по объёмам заготовки макулатуры компания в Москве, её собственником был очень интересный человек, Растям Загидуллович Акмаев. Он занимался этим бизнесом с советских времён, когда в СССР существовали пункты приёма вторсырья. Вместе со Степаном Анатольевичем Хомяковым мы приехали в гости с Растяму Загидулловичу. Он нас красиво принял, накрыл для нас шикарный стол, накормил и напоил. Мы сделали ему предложение о приобретении компании, на что он сразу не ответил и взял время подумать. Через две недели Растям Загидуллович сам позвонил мне и сказал, что готов снова встретиться.
Когда мы вновь увиделись, он вручил мне справку-исследование МВД по моей персоне на шести листах. В этой справке была полная информация обо мне: откуда, куда, где, как, с кем и когда. Коротко, но ёмко! В последней строчке исследования было сказано: «Связи с криминальными структурами не установлено». Растям Загидуллович сказал:
– Вот теперь можем общаться!
Мы не сразу пришли к соглашению о покупке его предприятия, но он подружился с Хомяковым. Степан Анатольевич ему очень помог: он указал ему на недочёты в экономике и бухгалтерском учёте, дал хорошие советы по бизнесу. Это произвело на Растяма Загидулловича хорошее впечатление. В конце концов мы договорились о продаже «Котляково» и в 2016 году, ко взаимному удовольствию, закрыли сделку. Насколько я знаю, они со Степаном подружились и продолжали общаться на протяжении дальнейших лет.
Глава 56
Майкоп
Впервые о заводе «Картонтара» в Майкопе я серьёзно задумался в 2005 году, после покупки Алексинской фабрики. Сразу из нескольких источников мне были сделаны предложения о покупке этого завода, обозначенная цена при этом была очень привлекательной. Но тогда я испугался: Майкоп – это столица Адыгеи, а на Кавказе тогда происходило множество конфликтов. В 2005 году я даже не отважился туда съездить и посмотреть предприятие.
Когда через несколько лет мы сами стали искать возможности для расширения, завод «Картонтара» снова попал в поле нашего зрения. Если всё делать по правилам, для заключения таких сделок нужно привлечь оценщиков, сделать аналитику предприятия, выбрать формулы для определения цены, мы же действовали по-другому. Продавцом была кипрская компания Vevea Holding Ltd., андеррайтером[33] завода был Альфа-Банк. Мы сообщили им, что заинтересованы в покупке, и нас допустили к «комнате информации». После проверки документов мы поехали на предприятие вместе со Степаном Анатольевичем Хомяковым, Анатолием Петровичем Сафроновым, Сергеем Юрьевичем Крупиной, Екатериной Юрьевной Смирновой и Юрием Константиновичем Базановым, который в то время был главным инженером Каменской БКФ.
Мы приехали на предприятие на один день и почти сразу приняли решение о покупке, но, как оказалось, у нас были конкуренты. После долгих раздумий мы назначили серьёзную цену, которая существенно превысила все другие предложения. Это позволило нам выиграть тендер и всё-таки приобрести завод.
Предприятие производило порядка шестидесяти миллионов квадратных метров гофрокартона в год, бумагоделательная машина производила семьдесят тысяч тонн картона в год. К счастью, нам не пришлось увольнять никого из персонала предприятия. Директором «Картонтары» был Сергей Петрович Погодин, он продолжает работать директором завода и по сей день.
Первоначально мы не делали на заводе никаких модернизаций, но Степан Анатольевич Хомяков в качестве директора управляющей компании сразу увеличил план производства. Завод этот план выполнил. Тогда на следующий месяц Хомяков снова увеличил план. Завод снова его выполнил. Хомяков опять увеличил план. Я помню крик души Погодина:
– Сколько ещё продукции вам нужно?
– Сколько сможете, столько и нужно!
Таков был ответ Хомякова.
У нас был железный аргумент: в то время на Каменской фабрике стоял гофроагрегат шириной одна тысяча четыреста миллиметров, который мы сильно разогнали. Он производил порядка тридцати-сорока миллионов квадратных метров гофрокартона в год. А в Майкопе стояли два гофроагрегата по две тысячи сто миллиметров, значит, общая ширина машин была четыре тысячи двести миллиметров. Более того, в Кувшиново работал петрозаводский гофроагрегат, а в Майкопе стоял один петрозаводский гофроагрегат, а второй был французский «Мариус Мартин» 1965 года производства. Мы сравнивали производительность «Картонтары» и Каменской фабрики и понимали, что с учётом общей ширины гофроагрегатов «Картонтара» могла производить продукции в три раза больше, около ста пяти миллионов квадратных метров в год. Ранее такого объёма на «Картонтаре» никогда не производили.
Спустя два месяца после покупки «Картонтары» мы всё-таки уволили коммерческого директора за недобросовестное поведение. Мы подобрали других людей в коммерческую службу и службу продаж, и Майкоп стал ставить рекорды. Завод очень быстро наращивал производительность и в скором времени стал приносить хорошую прибыль.
О том времени вспоминает Степан Анатольевич Хомяков:
На начальном этапе у нас было много споров с Сергеем Петровичем по поводу того, какие результаты реальны и могут быть достигнуты. Я помню другой разговор с Сергеем Петровичем. Мы с Татьяной Смирновой приехали на предприятие, где у нас была запланирована встреча с партнёрами/дилерами/посредниками. В то время «Картонтара» продавала напрямую конечным клиентам всего 20–30 % от общего объёма, остальные 70–80 % продукции сбывались через посредников. Нас такая ситуация не устраивала, мы хотели довести прямые продажи до 80–90 %, оставив посредникам только 10–20 %, и при этом повысить цены. Перед встречей с посредниками я рассказал Сергею Петровичу эту задачу, на что он ответил:
– Мы сейчас и так зарабатываем восемьдесят миллионов рублей прибыли в год, вам этого мало?
– Да, мало!
– А сколько нужно?
– Столько, сколько можно, столько и нужно.
Через три года «Картонтара» зарабатывала около пятисот миллионов рублей чистой прибыли в год. Этот результат был получен благодаря прекрасной работе Сергея Петровича и его команды.
Предыдущий собственник «Картонтары» ранее привлекал в качестве директора финна Янни Соукко, который какое-то время также работал в СФТ. Когда мы покупали «Картонтару», Янни Соукко дал директору Погодину очень хорошие рекомендации. Сергей Петрович – потомственный бумажник родом из Карелии. До нашего прихода на предприятие Сергей Петрович был в тени. На «Картонтаре» до Янни Соукко работал невоспитанный директор, который позволял себе неуважительно обходиться с Сергеем Петровичем, но с нами, как мне кажется, Погодин расцвёл.
Я всегда ставил своей задачей решить все проблемы персонала. Когда я познакомился с Сергеем Петровичем, я спросил его:
– Как ты живёшь?
Оказалось, что директор предприятия жил со своей семьёй достаточно скромно, в маленькой двухкомнатной квартире. Это было безобразие! Тогда я сказал Погодину:
– Сергей Петрович, ищи
