— Что это за хренотень? Форон? Потрефожат? Фас? — Тони сопровождал каждое слово ударом кулака по пульту.
Эрик съежился в своей будке.
— Я попробую снова.
— Мотайте!
На сей раз получилось немного лучше, но все равно никто на свете не поверил бы, что этот парень родился в Канзасе. Лицо Тони побагровело, и он захрипел. Он подцепил стул, раскрутил над головой и запустил им в будку. Тот отскочил от тяжелых, звуконепроницаемых панелей. Глаза Эрика расширились от ужаса. Сейчас он уже не выглядел занятным. Казалось, что он вот-вот намочит свои кожаные штаны.
Тони велел включить микрофон и приказал Эрику выйти из будки. Эрик медленно отворил дверь и спустился на две ступеньки, отделявшие будку от остального помещения. Тони приблизился к Эрику так, что его нос картошкой едва не касался изящного, тонко очерченного носа Эрика.
— Мне что — выбить из тебя эту гребаную дурь, айн-цвай-драй? — вопросил Тони. — Выбить, да? Потому что я делаю здесь гребаное кино, и я сделаю его. Я сделаю его, твою мать.
Подоспела моя мантра, которой был устроен прогон ничуть не хуже, чем каждой фразе из «Ворона-2». Не может быть. Не может быть. Не может быть.
— Извините. Я буду стараться, — сказал Эрик, глядя в пол.
— Можешь спорить на свои гребаные сосиски с пивом, что ты постараешься. Мне плевать, сколько времени это займет.
Эрик залез обратно в будку; его красивое лицо осунулось и потемнело. Кларк дотронулся до моего плеча, и мы вышли.
В коридоре он сказал:
— Никакого интервью сегодня, хотя в «Пипл» это наверняка нашли бы занятным. Я придумаю, что сказать репортеру.
Патрик Брейтуэйт сидел в комнате отдыха и ел «Хершис Киссес». Судя по количеству фантиков, он уже давно нас ждал. Кларк извинился перед Патриком, сказав, что Эрику нездоровится и он хочет перенести интервью на следующий день. Патрик расстроился и напомнил Кларку, что Вивьен выкручивала редактору руки, чтобы тот поставил Эрика в ближайший номер. Кларк продолжал извиняться и повторил, что делу ничем не помочь. Патрик захватил с собой пару конфет, и тут мы все застыли, безошибочно распознав звон бьющегося стекла.
— Что это было? — осведомился Патрик, в котором внезапно проснулся профессиональный инстинкт.
— А, это ребята Фоли шумят в одной из студий. Они все утро пытаются сымитировать звук пианино, падающего из окна здания. Похоже, продвинулись, — ответил Кларк, сокрушенно качая головой в осуждение глупости специалистов по звуку.
Патрик кивнул, но тут мы услышали витиеватую брань и крик: «Я из тебя шницель сделаю!»
Патрик широко раскрыл глаза:
— Это не команда Фоли — если только они не пытаются сымитировать звук Тони, орущего во все горло. Что, черт возьми, здесь происходит?
Я решила сыграть роль доброго полицейского.
— Ладно, Патрик, мы вас обманули. Это не Фоли, вы правы. Фил и Тони все утро ругаются из-за чего-то по телефону, и это помешало Эрику дать интервью. Сегодня все кончится, так что ваша беседа пойдет в печать. До премьеры осталось всего две недели.
Патрик кивнул.
Кларк продолжил за меня:
— Если мы просто перенесем интервью на завтра, вы сможете общаться сколько захотите. И я обещаю провести вас на первый просмотр «Ворона-2».
Патрик казался удовлетворенным объяснениями и уже поднял свой портфель, собираясь уходить. Не дойдя до двери двух дюймов, он обернулся и спросил:
— Так из-за чего спор?
Мы с Кларком переглянулись. Все мысли вылетели у меня из головы.
Патрик был настырен:
— Почему Уоксманы орут друг на друга?
— Это в связи… — начал Кларк.
— Это просто… — сказала я.
— Фил и Тони не могут договориться о рождественском подарке матери, — заявил Кларк. — Фил хочет отправить ее в роскошный круиз, а Тони хочет подарить ей домашний гимнастический зал и личного тренера.
— А то и другое нельзя? — спросил Патрик.
— Можно, но дело не в этом. Они ежегодно преподносят ей совместный подарок. Иначе она решит, что мальчики не ладят, — нашлась я.
Патрик не выглядел убежденным, потому что в этот момент крик повторился и чуть не оглушил нас.
— Ладно. Очень достоверно. В следующий раз соврите получше, а то обидно, — произнес он и хлопнул дверью.
— Не очень-то помогло, — сказала я Кларку, который был невыразимо спокоен и собран. Мои волосы стояли дыбом. Во рту пересохло. Образ Тони, терроризировавшего Эрика, меня очень расстроил, и я предалась пораженческим размышлениям на тему «что, если».
— Клянусь, Хенретти будет счастлив узнать об этой истории. Это был образцовый Тони — живой и без цензуры.
— Карен, тебе надо выкинуть этого Хенретти из головы. Его годами никто не видел. Он такой раздолбай, что не напишет и списка покупок, не говоря уже о полноценной книге. Аллегра держит его в перечне «на заметку», не больше. Когда же ты прекратишь?
Так резко Кларк со мной еще не разговаривал. Обиженная и злая, я ответила:
— Знаешь, Кларк, иногда мне кажется, что тебе наплевать, когда кто-то из нас по-настоящему болеет за дело. Ты порхаешь туда-сюда, работаешь, когда тебе вздумается, но я не могу позволить себе такую роскошь. Конечно, тебя не тревожит Хенретти, потому что тебя вообще ничто не тревожит. — Я отвернулась от него.
— Извини, Карен, я не хотел тебя задеть. — Кларк потянулся обнять меня, но я увернулась. — Пожалуйста, не будь занудой. Мне просто не хочется, чтобы ты переживала из-за ерунды. Честное слово, Карен, мне очень стыдно.
— Ладно, проехали. Я психанула. День такой. — Мне не хотелось продолжать разговор.
— Клянусь, милая, мне очень жаль.
— Извинения приняты. Может быть, пойдем отсюда? Пожалуйста.
Мы покинули студию. Позже я узнала, что труды Эрика растянулись на тридцать часов, после чего Тони решил просто подрезать фильм, чтобы Ворон болтал меньше, чем изначально планировалось. Эрик умел убедительно молчать, изображая мрачные раздумья, и Тони решил обыграть это.
Когда мы вернулись в офис, я нашла у себя на стуле черновик пресс-релиза. Аллегра отредактировала его и оставила указания: распространить по всем крупным агентствам новостей с примечанием о временной недосягаемости Фила, «так как он с головой ушел в подготовку кампании по выдвижению "Молочника"». Цитата подверглась радикальной правке. Были выкинуты упоминания о верных сотрудниках и преданной команде, стараниями которых фильм завоюет признание. Теперь речь шла лишь о решении Фила лишить себя каникул и остаться в городе. Остальные же так и будут отрядом роботов, запрограммированных исполнять все, чего пожелает Уоксман.
