срок за соучастие в похищении, требование выкупа и много еще за что. Дикрайна отправят на принудительное лечение, хотя мне почему-то кажется, что это не поможет. Хенрика Ларсена признают пропавшим без вести, и, как оказалось, его под разными именами разыскивают в нескольких странах, в Японии в том числе. Жаль, мы никогда не узнаем о нем всей правды.
Когда Валентайн умчался из отеля, Кирито последовал за ним, но, уходя, Генри и Сората нашли его у крыльца, только пришедшим в сознание. Остров покидали вместе, обменялись номерами телефонов, и позже Кирито рассказал Генри, что когда-то Риан Валентайн был учеником оммёдзи здесь, в Японии, а привел его к нему Йенс. У них с Рианом была особенная связь, Риан говорил о нем не так, как о других людях, но Йенс уничтожил все хорошее, что было у Риана – и в Риане тоже. Генри видел, с каким отчаянием Валентайн обнимал умирающего Йенса, а до этого кричал на него в слепой ярости. Такие эмоции могут вызвать только по-настоящему значимые люди, даже если их значимость не в любви, а в ненависти.
Риан винил Йенса в смерти их учителя, в то время как Йенс все эти годы винил Риана в предательстве.
– Это довольно грустно, – сказал Сората. – Выходит, мой грех стал тяжелее в два раза, ведь я убил не просто злодея, а человека, который был кому-то дорог.
– Но в первую очередь Хенрик был психопатом и убийцей, – напомнил Генри. – Они с Дикрайном продолжали опыты над людьми все это время. При этом он обманывал Дикрайна, вешая ему на уши лапшу о чудодейственной панацее от всего, а на деле просто собирался стать сильнее за счет множества чужих душ и одного живого медиума. Именно Хенрик увел Йоичи, запудрил ему мозги и надоумил Нобу сымитировать похищение на пару с Фудзиварой. Дурак Нобу до последнего был уверен, что идея выманить у тебя кругленькую сумму принадлежала его другу-сторожу, который работал на Хенрика. Ты положил этому конец, и кто знает, если бы не это, вернулись бы мы домой?
Единственное, что пока ускользало от Генри, – как Нобу вычислил, что Йоичи сын Сораты?
– Мне это тоже показалось странным, – задумчиво ответил Сората. – Едва ли Хидеко упоминала мое имя, я верю, что она хотела от меня только ребенка, а не моих денег или положения. Но Нобу мне все объяснил. Мой кузен.
– Что?
– Мой кузен, Дэвид Тэйлор. Его кое-что связывало с Нобу, и по фотографии он сразу нашел сходство между мной и Йоичи. Хенрик, как выяснилось, тоже был близко знаком с Дэйвом, кажется, иногда делал для него кое-какую работу. В обмен Дэйв поделился с ним информацией обо мне, потому что ненавидел меня с детства и цеплялся за любой повод сделать мне больно.
Генри задумался. Выходило, что вся история с Хатидзё началась с подачи Дэвида Тейлора. Нобу влез в долги, ему срочно нужна была крупная сумма, и это стало тем крючком, на который его подцепили. От Нобу Дэвид узнал о сыне ненавистного родственника, передал эти сведения Хенрику, а тот – Дикрайну, помог с организацией. Хенрик велел Фудзиваре выдать план за свой и уговорить Нобу в нем участвовать. Нобу в полной уверенности, что все под контролем, забирает деньги и только после этого узнает, что его подставили.
– А что он говорил насчет «тогда»? – вспомнил Генри. – Ты понимаешь, о чем он?
Сората остался сидеть прямо, но по тому, как дрогнули ресницы, Генри заключил, что все он понимает.
– Это уже неважно. Главное, что следствие заинтересовалось Тэйлором, и ему уже так просто не отделаться.
– Я думал, что секреты подошли к концу, – укорил Генри, хотя и знал, как эгоистично это звучит. – В чем дело? Между вами с Нобу с первого взгляда будто кошка пробежала. Вы были знакомы прежде?
Сората продолжал молчать, перекатывая в ладонях чашку с остывающим чаем. Вдалеке слышались молодые звонкие голоса учеников, пение птиц и шелест ветвей над крышей беседки. Генри ждал ответа и, наконец, получил его.
– Да… Были. Подожди минуту.
Он поднялся и скрылся в беседке. Вернувшись, он поставил между собой и Генри поднос с кувшинчиком и пиалами.
– С каких пор ты стал пить днем? – удивился Генри.
– Ну, не каждый день я предаюсь воспоминаниям, – со странной интонацией сказал Сората, пожал плечами и принялся медленно разливать саке. – Выпьем?
Генри не нравилась теплая рисовая водка, но он терпеливо ждал, пока Сората разольет еще по одной, а после внутри приятно потеплело, и Генри остановил Сорату, когда он снова потянулся к кувшинчику.
– Даже пьяный я с тебя не слезу, – сказал Генри.
– Иногда ты так странно выражаешься, – улыбнулся Сората и склонил голову, закрывая глаза отросшими волосами. – Что ты хочешь знать?
– Про тебя и Куроду. Что вас связывает, кроме Хидеко и Дэвида Тэйлора?
Сората еще немного помолчал, собираясь с мыслями.
– Значит, ответы любой ценой? Хочешь избавиться от последних тайн между нами?
– Да, хочу. Это плохо?
– Это ты мне скажешь, когда все услышишь. И… пожалуйста, не смотри на меня.
Странная просьба застала Генри врасплох. Он сел ровно, повернувшись к Сорате боком, и скосил глаза.
– Так пойдет?
– Да, пойдет, – ответил Сората, и Генри уставился на тропинку между розовыми молодыми деревьями. – Итак, Курода Нобу и я. Я и Курода Нобу… Мы учились в одном колледже, давно уже. Даже знакомы не были, просто виделись иногда в коридорах. Мы были, как бы это сказать, разными, наверное. Мне уже исполнилось семнадцать, история с Хидеко только-только закончилась, я немного поругался с отцом и решил, что учеба в колледже это то, что поможет нам обоим успокоиться. Особенно мне. Я правда мечтал стать поваром, помогать родителям. Но речь не о том. Это было давно. Не принимай близко к сердцу то, что я скажу. Ты же сам хотел правду.
Сората положил ладонь ему на плечо и сжал, Генри стоило немалых усилий оставаться неподвижным.
– И что дальше?
– Курода уже тогда был ведомым и слабовольным. Он спутался с местными хулиганами, которыми верховодил Тэйлор. А им, как назло, приглянулся я. Им казалось забавным, что я… что я похож на девчонку. Если бы ты видел меня тогда, оценил бы, – хмыкнул и он и извинился: – Прости. Неудачная шутка. Так вот, я был в библиотеке поздно вечером, готовился к занятиям, когда они все пришли, закрыли дверь и оставили Нобу охранять вход. Он не смотрел, наверное, боялся, может, ему даже было стыдно, но в первое я верю больше. Конечно, он никому
