можно понять, что это отсветы от пламени, охватившего соседнюю улицу, и брошенных догорающих фальшфайеров. И что дождя-то и не было, и мокрый асфальт от крови и топлива.
Над нами черное-черное небо. Истинная тьма. Всепоглощающая. Я пытаюсь сосредоточиться. Обдумать. А принимать решения было бы куда проще за себя одного.
Голова идет кругом. Все еще сижу на корточках, взявшись за голову руками, и смотрю себе под ноги. Ужасная пустота расширяется внутри. И хоть разумом понимаю, что нужно подниматься, нужно встретиться со второй частью "Горгоны", что время идет – не могу заставить себя двинуться с места, а минуты для меня просто перестают существовать.
Мертв. Еще один. Уже можно считать мертвым. И самое поганое, что это на моей совести. Я обещал вытащить, помочь. Но не смог. Не сделал. Не успел.
Хлопок доносится эхом откуда-то сбоку. Источник довольно далеко, чтобы не подскочить мгновенно на ноги, но достаточно громок, дабы опомниться. Я медленно поворачиваю голову. Движение дается трудом. Смотрю на тянущуюся вдаль улицу.
– Пора выдвигаться, – вдруг произношу хрипло и надломлено, тяжело поднимаясь и перепроверяя часы. – У нас нет времени, чтобы медлить. Я и так выбил нас из графика.
На меня тут же устремляются недоуменные взгляды.
– Но а как же Джереми? Мы оставим его тело там? А как же Генри с Исааком? Ты ведь говорил, что собираешься направиться за ними? – достаточно громко спрашивает Чарльз, на что я тут же вздергиваю руку. Окидываю взглядом всю троицу, и мне становится не по себе, видя столько страха и непонимания в их глазах.
– У нас нет другого выхода, – стараюсь как можно спокойнее ответить, параллельно нащупывая в кармане пачку сигарет. – Его жизнь оборвалась. Пусть Небеса примут радушно, и Змееволосая заберет под свое крыло. Его жизнь оборвалась… – повторяю совсем тихо. – Мы обязаны сохранить свои.
Я не хочу оставлять тело Джереми. Но возвращаться за ним – добровольно подписать себе смертный приговор. Но Генри с Исааком я действительно не могу оставить на произвол. Они загнаны. Им нужна помощь. Хотя бы подмога. Но я не имею права рисковать жизнями остальных. И потому для себя уже сделал выбор: вывести троицу к Сборту, а затем самому махнуть за оставшимися.
– Да что с тобой?! – ядовито бросает Тарэн, качая головой. – Крис, надо удостовериться. У нас есть Михаэль, он на ноги мертвого поднимет!
– Мертвых нам и так достаточно. Не хватает, чтобы они еще и ходить начали, – от этой фразы мороз проходит по коже. Я не сразу вникаю в смысл своих слов, а затем, когда все складывается воедино, сдавленно выдыхаю, опуская ошалевший взгляд. Какова ирония. Неужто все реально взаправду? Безумие. Просто безумие.
– Не пытайся играть роль Сборта, – вдруг почти неслышно проговаривает Чарльз. Я поднимаю глаза, исподлобья глядя на вымученного Тарэна.
Да, роль Сборта не мое. Откровенно говоря, я и не пытаюсь ее играть – просто не потяну. Ему удается сохранять уверенность, когда он распоряжается жизнями подчиненных ему людей. Ему удается уверить всех, что наши потери не напрасны. И ему удается уверить всех, что не все потеряно.
– Я херовый актер. И пробовать не буду, – размеренно произношу, прикуривая. – Давайте, не медлим. Быстро, быстро, Сара, Норман, – выдыхаю табачный дым, давая отмашку, – поднимайтесь, уходим. Сию секунду, вперед, вперед! Стрелять в крайнем случае, внимания не привлекаем. Я иду первым, Норман замыкающий.
Все медленно поднимаются. Разбитые и усталые двигаются вперед, бросая на меня короткие взгляды. Я молча наблюдаю, стараясь успокоиться и взять себя в руки.
Ничего не исправишь. Ничего не исправишь, и нужно двигаться вперед.
***
Несколько больших карт были разложены на земле. Ветер нещадно трепал их края; все присутствующие подтянулись к серо-зеленым схематичным изображениям местности, на которых Сборт отметил точки, откуда за последние дни поступали сигналы бедствия. А сигналов становилось меньше. Все чаще – просто помехи.
Буквально за неделю Северная зараза добралась до западных районов, полностью охватила восток и уже подбиралась к южным границам Старых Рубежей. Всего неделя. Изоляция Севера казалась логичной и обоснованной. Полное блокирование инфекции смогло ее немного задержать на одной территории. Сейчас же счет шел даже не на дни. Мы видели живых мертвецов. Видели, во что превратился °22-1-20-21-14. Видели многие другие города, ставшие рассадником ада. Видели уготованный зараженными конец. И понимали, что сейчас происходит на всей территории Государства. Понимали, и не могли поверить.
Если всё так, то мир, который мы знали, сейчас догорает. Утопает в крови. Загибается под криками и воплями о помощи.
Нам было нужно любое уверенное слово Роберта. Думая, что он держит все под контролем, хотя и отдавая себе отчет в самообмане, мы могли позволить себе не отчаиваться.
Кто сидел, кто стоял чуть поодаль, пока Сборт отмечал крестиками места, откуда точно поступали сигналы бедствия. Приёмник снова работал, но, скорее к счастью, никаких извещений не поступало.
Шайер совсем немного рассказала о найденной информации, вытянутой по крупицам из записей Гивори. Оправдала она это тем, что хочет сначала обработать весь материал. Рассортировать. Горгоновцы знали, что Сборт уже осведомлен обо всем; нам же следовало ждать окончания журналистского анализа. Однако одна из ключевых вещей была озвучена: препарат, повлекший эпидемию, лекарство, ставшее вирусом, действительно первоначально разрабатывалось в благих (пусть и несколько корыстных) целях. Правительство, понимая, что его авторитет падает с каждым днем, а репутация загублена, решило практическим способом показать, насколько оно печется о людях своей страны. Спонсировало и курировало разработку лекарства, нацеленного на излечение людей от страшных, тяжелых, летальных болезней – прорыв в медицине ведь наверняка должен был отвлечь от некоторых внутренних проблем? – и вот на Севере, где медицинская сфера наиболее сильна, еще два года назад началась долгая и кропотливая работа. Полтора года назад прошли первые опыты. Год назад, после доработки, опыты повторились. Еще через пару месяцев прибыли новые испытуемые… Шесть месяцев назад начался обратный отсчет для Северных земель. Да и для всех нас оказалась раскрыта бомба замедленного действия.
Гивори писал и о внутренних таможенных границах, существование которых должно было стать преградой для распространения инфекции. Он полагал, что минимальная мобильность населения притормозит катастрофу, но… Но
