в лицо. – Знаешь, было бы замечательно, если бы умер тогда не Чарльз, а ты. Но, к сожалению, мудаки по типу тебя – крайне живучие ублюдки. Дай мне повод, и я с радостью это исправлю! – и два очередных удара в ствол рядом с лицом Тарэна. – Гондон, – и еще один удар, но уже по ребрам Стэна.
Тарэн, кашлянув, согнулся. Не дожидаясь его реакции или кого-то еще, я резко развернулся и скорым шагом направился в сторону своей машины. Окликнул Миха. Я не обернулся. Потер костяшки на правой руке – только зажили, и снова стесал, – только сейчас почувствовав саднящую боль. Михаэль снова позвал – нахер! Пусть без меня устраивают дискуссии. Если сейчас вернусь, то точно лицо Стэна в мясо будет, а лишний вынос мозга от Сборта мне нужен не был.
Весь день после я не покидал машины. То достал одну из книг Шайер и читал, то отсыпался за все предыдущие бессонные ночи. На удивление, в те минуты мне почти ничего не снилось. Ключевое слово – почти. Какая-то бессюжетная каша из обрывков воспоминаний, кучи кровищи и побега от жутких тварей.
Жарко. Невыносимо. Ветер становился сильнее.
Вечер прошел довольно спокойно. Никто ни с кем почти не разговаривал. Все были погружены в себя, разбрелись по поляне. Я подошел к Норману, который старательно ставил заплатку на своей старой поношенной куртке, обнаруженной среди барахла машины; извинился за то, что ему перепало. Тот свел все в шутку.
Шайер целый день провозилась с бумагами. Со мной говорить до сих пор не хотела – теперь уже, видимо, из-за херни, вброшенной Стэном. Не то чтобы меня это сильно беспокоило, но за крайние дни я уже привык трепаться со Штеф, когда нам обоим не спалось. Поэтому, когда она сидела на излюбленном месте на берегу, обняв ноги и положив подбородок на колени, я подошел к ней сам. В крышке от термоса принес горячий кофе. Девушка скользнула по мне взглядом и отвернулась.
– Опять свою бурду наварил? – буркнула она.
– А ты сама попробуй.
Штеф вздохнула. Снова посмотрела на меня, в это раз мягче и внимательнее. Взяла кофе – примирительная церемония состоялась – и я сел рядом. С видом знатока Шайер понюхала напиток. Затем аккуратно пригубила. В удивлении вскинула брови, оборачиваясь ко мне.
– Сам сварил?
– Нравится? – я ухмыльнулся. – Выигранные орехи, немного соли и завалявшаяся карамель. Если мне хочется, я могу сварить и нормальный кофе.
Ночью ветер разбушевался, обратился в настоящий шторм. Деревья нещадно гнуло из стороны в сторону, на крышу машины падали сломанные ветки. Вода с реки расплескивалась брызгами. Шайер беспокойно спала. Я устроился на переднем кресле машины, закинув ноги на панель и смотря вперед, изредка поглядывая в зеркало заднего вида. Бедный Миха сидел на дежурстве, укутавшись, наверное, в три или четыре пледа. Его сильно трепало от порывов ветра.
Спать не хотелось. Рядом стоял остывший кофе. Вокруг завывало и свистело, и смертная тоска сжимала грудную клетку. Прошлое давило, будущее давило, совесть давила. Хотелось белугой выть. Хреновенько. Я бы даже сказал, полный эмоциональный пиздец.
Шайер крутилась во сне, говорила неразборчиво. В один момент вскрикнула, начала махать руками, всхлипывая. Я вздрогнул и мгновенно обернулся, а когда через пару секунд девушка не успокоилась, перелез на заднее сидение. Сердце почему-то колотилось где-то в глотке. Я аккуратно перехватил руки Штеф, разбудил ее. Та не сразу поняла, что происходит. А потом заплакала. Да так болезненно и горько, что я по-настоящему испугался. Обнял, прижал к себе, ощущая, какая сильная ее била дрожь.
Ветер выл, ударял в машину.
– Тише, тише, – беспорядочно шептал, в попытках успокоить девушку. Раскачивался вместе с ней из стороны в сторону. – Это только сон, Шайер. Это просто сны. Лишь сны. Тише… Я рядом, слышишь? Ты в безопасности, – а она все продолжала плакать, цепляясь за меня холодными пальцами. – Небеса, Штеф… Может позвать кого-нибудь? Может у Михи взять успокоительное? – девушка качала головой.
И ветер выл. И Штефани сидела, уткнувшись в мою грудь и вцепившись в мою футболку. И я сам, словно в бреду, беспорядочно шептал что-то, продолжая обнимать Шайер и монотонно раскачиваться.
4
Проснулся так, будто кто-то втащил мне по лицу. Несколько раз. Ногой.
По всей видимости, ночью меня так на задних креслах и вырубило. Голова откинута назад, шея затекла. Первые секунды смотрел на потолок машины, пытаясь понять, где я и что происходит. Кто-то еще несколько раз настойчиво постучал по стеклу, а такое чувство, что по моей голове.
Я взвыл. Поднялся. Движение болью отдалось в каждой части тела. Зажмурившись, принялся разминать мышцы шеи, параллельно думая о том, насколько сильно меня все задрало. За окном темень непроглядная, но Шайер в машине не наблюдалось. Краем уха услышал встревоженные голоса и поспешно вылез из машины.
Запах сырой земли и промокшей древесины ударил в нос. Синий полумрак. Лес заволокла плотная серо-голубая дымка. Ни черта не видно. Я нахмурился, глядя на проснувшихся и снующих в разные стороны горгоновцев. Дорогу, по которой мы приехали, завалило ветвями, но это не страшно. Хреново то, что на нее же повалило большие деревья – машинам не пройти.
С пару секунд стоял неподвижно. А потом протяжно ругнулся. На последних звуках рыкнул, оборачиваясь и ища Сборта взглядом.
Да уж, Небеса продолжали аттракцион невиданной щедрости на юморески.
Роберт стоял у самой дальней машины; его недовольный бас и ругательства лишний раз подтверждали, что положение наше похерилось крайне серьезно. Сара со Стивеном и Норманом поспешно убирали ветви в дороги – все трое наперебой бубнили. Я быстрым шагом направился к Сборту, потирая глаза.
Утро начиналось бодренько. Сон словно рукой сняло, когда перед глазами открылась картина с последствиями ночной бури. В голове шумело, и хрен пойми отчего: то ли от того, что неудобно спал, то ли от ночного ветра.
– Утра, – бросил я, подходя к Сборту, на что тот лишь кивнул, мельком глянув в мою сторону. – Смотрю, погода против нас? – проговорил риторически.
– Похоже, сейчас все против нас, – устало ответил командир, пока я всматривался в снующие туда-обратно лица. – Шайер на крыше трейлера, не ищи ее здесь, – я вскинул бровь, удивленно хмыкнув. Роберт не обратил на это никакого внимания, продолжая смотреть вперед на заваленную дорогу. – Скажи, это же эбиновива?
Я глянул
