вперед. Деревья большие, тяжелые – порядка нескольких тонн стол, – а древесина сырая, черная.
– Угу, – отозвался чуть слышно.
Деревья этой породы в основном росли в Северных землях, целыми лесами, и отличались особенной огнеупорностью. Хоть вымочи их в солярке, хер гореть будут – вспыхнет сверху, покоробит кору, и скатится пламя наземь.
– Не знаю, насколько возможно убрать завалы с дороги.
– Маловероятно, – протянул я, на что Роберт окинул меня внимательным взглядом. – Можно попробовать гранаты подложить и взорвать, – сказал и тут же понял, насколько замысел паршив.
– Хочешь устроить фейерверк из кольев, поленьев и щепок? Не самая безопасная идея. Да и вполне горящих деревьев здесь предостаточно, жара крайних дней нам тоже враг – лишняя искра приведет к плачевным последствиям. К тому же, опустив все объективные риски, взрыв может привлечь лишнее внимание. А мы стараемся остаться незамеченными.
– Да, но, не то чтобы хочу нагнетать обстановку, если в таком случае мы не найдем другой дороги, то хер машины отсюда отгоним.
– Мне приходится соглашаться с твоими тезисами, – нехотя ответил Сборт. Донеслась короткая словесная перепалка между Сарой и Норманом. – Будем считать, что это знак свыше нам еще немного переждать и не соваться ни на большие дороги, ни уж тем более в населенные пункты.
Я перенес вес тела на вторую ногу, почесывая подбородок и прикидывая, что к чему. В голове каша. Спать уже не хотелось, но и светлое сознание пока не пришло. В животе противно заурчало. Перепалка между Сарой и Норманом возобновилась на мгновение, и вновь утихла. Стэн сидел на одной из упавших эбиновив, закрыв лицо руками. Сэм ходил из стороны в сторону, словно не мог устоять на месте.
– А Шайер что забыла на трейлере? – бросил я осипшим голосом.
– Предложила свою помощь с дежурствами, – пожал плечами Роберт. Я недоуменно глянул на него; зашибись все просто стало. Сборт повернулся ко мне, спокойно реагируя на мою озадаченность. – Инициативу не стоит пресекать. К тому же, может оно и к лучшему. Пользы от Штеф наверху будет больше, чем сейчас здесь, – командир с секунду помолчал. – Она мне импонирует. Целеустремленная, стойкая. В ней есть потенциал, что думаешь?
Я бросил взгляд в сторону трейлера. Девушка сидела на раскладном стуле и внимательно смотрела в бинокль.
– У тебя уже есть план, что дальше делать будем? – спросил спокойно, переводя тему и не поворачивая головы к Сборту.
– Скоро полноценно оформлю его в голове, и тогда уже вам объяснять буду. Вдобавок, – он тяжело вздохнул, – пусть сначала все в порядок мысли приведут. Дурной голове смысла объяснять не много, – Сборт с секунду помолчал. – И, Крис. Тебе персональное задание, – я внимательно глянул на Роберта. – Проконтролируй, чтобы Штефани уверенно держала в руках оружие. Мне сейчас крайне необходимо, чтобы все могли хотя бы за себя постоять.
– А что же Сэм? – саркастично заметил.
– А Сэм мне пока на нервы не действует своим стремлением хотя бы что-то сделать, при этом всего шугаясь и теряя пистолеты, – по-доброму усмехнувшись, я переглянулся с Робертом. Сборт сказал все просто и легко. Без негатива и нервяка. – Хотя, признать, твое самовольное решение дать Штефани оружие нехило вывело меня из себя.
– Поэтому ты решил отмалчиваться почти две недели?
– Не забывай, с кем говоришь, – сухо бросил Сборт, на что я выдохнул через нос, скрещивая руки на груди и опуская голову. – Крис, не испытывай мое терпение. Оно ведь далеко не безгранично.
– Я знаю, Роберт, – проговорил в ответ тихо и устало. – Прости. А вот касаемо твоего задания есть нюанс. Пистолет-то Шайер держать умеет, но в том, что она сможет стрелять, я сильно сомневаюсь. Насколько бы мертвыми ни были эти твари, но…
– Мы в тяжелой ситуации, Крис. И потеряли много людей. Если у нас есть возможность минимально выправить наше положение, ею нужно пользоваться. Мы можем потерять еще больше, и это будет не опыт, а жизни, которые не вернуть. Ты прекрасно знаешь, не единожды приходилось выбирать между плохим и еще более худшим, – секундная пауза. – Штефани нужна правильная подготовка, а эмоциональные силы она найдет, – твердо и уверенно добавил Сборт. – Ты сам себе соврешь, если скажешь, что не видишь в ней родственной души и знакомого боевого духа.
– Это не отменяет того факта, что убить она не сможет. Хочешь полностью раздолбать ее нервную систему?
Роберт замолчал, стискивая зубы. Посмотрел на меня выразительно. Выдохнул. На лице его скользнуло сочувствие, и в голове моей мелькнули слова Сары о диалоге Сборта со Штеф.
– Откровенно говоря, я не знаю, можно ли ее раздолбать сильнее, – Роберт цокнул. – Если Штеф захочет помогать и учиться, то я это одобрю. Принуждать не будем, но направить попробуем.
– А если откажется?
– Ты ведь пистолет ей всучил и обратно не забрал именно поэтому? – Сборт усмехнулся. – Давай уже закончим на этом. Пустой разговор, пока конкретных действий нет. Плюс, именно сейчас перед нами стоит совсем другая проблема.
Бросив взгляд на трейлер, я завел руку за спину, рефлекторно отдал честь Сборту, а затем направился в сторону остальных горгоновцев. Норман отбросил в сторону кипу собранных ветвей и, увидев меня, коротко кивнул. Не обмолвившись ни словом, я принялся помогать ему расчищать территорию. Все были мрачны. Не было ни сил, ни желания пытаться поддерживать в себе позитивный настрой. Хотелось послать все как можно глубже, а после сесть и закурить, растворившись в сизом дыме.
Время летело стремительно – мы и не заметили, как миновало утро, – часы показывали около полудня. Оставалось темно и прохладно, грязные грузные тучи заволокли небо. Но тихо. Ни дуновения ветерка. Словно природа задохнулась. Туман почти рассеялся, только в низинах да над водной гладью держался тонкий слой голубоватой дымки. Слышался треск верхушек деревьев, да хруст веток под ногами. Горгоновцы много говорили, пока Стивен доваривал похлебку из консерв, а Сара со Сбортом раскладывали на капоте карту. Стэн все еще бродил вокруг упавших деревьев, а компанию ему составлял Сэм. Они что-то обсуждали. Ко всеобщему удивлению – спокойно и почти безэмоционально.
Сидя на корточках и держа во рту незажженную сигарету, я внимательно наблюдал за происходящим. Эмоциональное истощение давало о себе знать полным безразличием. Хотя, признать, в этом я немного
