Я с трудом отодвинулась.
– Быстрее, – сказал Ларри. – Сюда идут вампиры.
Я поглядела на это красивое лицо, прилипшее к моей руке, пожирающее меня заживо, и надавила на курок. Тут у него раскрылись глаза. Я с трудом смогла остановить палец.
Жан-Клод лежал на спине, все еще держа мою руку, но уже не питаясь. Губы его алели моей кровью. Дуло все еще смотрело на него.
– Ах, ma petite, ведь это уже было.
– Пистолет – да, – ответила я, – но не это.
Высвободив руку из нехотя отпустивших меня пальцев, я села, уронив браунинг себе на колени. Тошнота и головокружение мелькали в голове, как гонимые ветром облака.
Ларри встал в стойку у нижних ступеней лестницы, держа в руке пистолет. Я смотрела будто в туннель, длинный туннель, и в общем-то не важно, что там происходит.
Джейсон лег на окровавленный пол. Я моргнула.
– В шею не так больно, – сказал он, будто я спрашивала. Жан-Клод залез на него. Джейсон отвернул голову, не дожидаясь просьбы. Жан-Клод приложил окровавленные губы к шее, туда, где бьется пульс. Я видела, как сократились мышцы его рта и челюстей, когда он погрузил клыки в кожу.
Даже если бы я знала, что в шею будет не так больно, я бы не предложила ее. Слишком это похоже на секс. Запястье – это давало мне возможность хотя бы притворяться, что ничего интимного не происходит.
– Анита!
Я повернулась к лестнице. Там стоял в стойке Ларри, один, с пистолетом. Девушки отошли от двери, блондинка снова впала в истерику. Трудно ее в этом упрекнуть.
Я встряхнула головой, взяла браунинг двумя руками и наставила на дверь. Чтобы стабилизировать свое тело, нужна была бы еще одна рука. Сейчас меня слегка трясло, что совсем не помогало целиться.
В комнату дохнуло силой, и у меня по коже пошли мурашки. Она почти ощущалась как запах, как аромат надушенных простыней в темноте. Я подумала, не выделили ли эту силу мы с Жан-Клодом, когда он питался от меня. Я тогда не заметила.
В дверях появилось что-то белое, и я только через секунду сообразила, что это. Белый носовой платок на палке.
– Это что еще за хреновина? – спросила я.
– Белый флаг перемирия, ma petite.
Я не повернулась на этот густой, глубокий, медовый голос. Еще больше, чем всегда, голос Жан-Клода как мех прокатывался по всему моему усталому телу. Он был такой густой, что обертывал и утешал любую боль. Он мог снять ее начисто – я это просто знала.
Сглотнув слюну, я опустила пистолет.
– Не лезьте ко мне в голову, черт бы вас побрал!
– Прошу прощения, ma petite. Я ощущаю ваш вкус во рту, ваше бешеное сердцебиение останется у меня драгоценной памятью. Я сейчас умерю свой энтузиазм, но с усилием, Анита, с огромным усилием.
Он говорил так, будто я только что выдала ему чуть-чуть секса и он хотел бы еще.
Я покосилась в его сторону. Он сидел рядом с полуголым Джейсоном. Тот смотрел в потолок, опустив веки, будто дремал. Кровь капала из двух новых проколов в шее. Но у Джейсона не был такой вид, будто ему больно. Скорее он выглядел довольным. Я сняла первый острый голод Жан-Клода, и Джейсону досталось более мягкое обращение. Повезло ему.
– Мы можем поговорить? – раздался мужской голос из коридора. Я его не определила. Мне, черт побери, трудно было определить сейчас вообще что-нибудь, а уж тем более голос без тела.
– Что мне делать, Анита? – спросил Ларри.
– Это флаг парламентера, – сказала я слабым голосом, хотя слова получились четко. Я чувствовала себя как пьяная или накачанная наркотиком. Угнетающее опьянение или наркотическая депрессия.
В двери показался Магнус. На секунду я подумала, что это галлюцинация – настолько не ожидала его здесь увидеть. Он был одет весь в белое – от фрака до туфель. Материя будто светилась на его смуглой коже. Длинные волосы были свободно собраны сзади и перехвачены белой лентой. В одной руке у него была палка с привязанным носовым платком. Магнус сошел по ступеням грациозным, почти танцующим движением. Не вампирское скольжение, но похоже на то.
Ларри держал его под прицелом и сказал:
– Стой где стоишь.
Голос был слегка напуганный, но Ларри говорил всерьез. И пистолет держал правильно и ровно.
– Мы уже обсуждали вопрос о том, что серебряные пули на фейри не действуют.
– А кто сказал, что в этом пистолете серебряные пули? – спросил Ларри.
Отлично соврал! Я им гордилась. Сама я, наверное, слишком выдохлась, чтобы об этом подумать.
– Анита? – Магнус смотрел мимо Ларри, будто его и не было, но с последних ступеней не спускался.
– Я бы сделала, как он говорит, Магнус. Итак, чего ты хочешь?
Магнус улыбнулся и развел руками. Наверное, хотел показать, что у него нет оружия. Но я знала – и Ларри знал, – что не оружие делает его опасным.
– Я не собираюсь причинять вам зло. Мы все знаем, что Айви первой нарушила перемирие. Серефина приносит свои самые искренние извинения. Она просит вас пройти прямо в ее зал аудиенций. Без дальнейших испытаний. Мы проявили непростительную грубость по отношению к прибывшему в гости Мастеру.
– Мы ему верим? – спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Он говорит правду, – сказал Жан-Клод.
Отлично.
– Ларри, пропусти его.
– Ты думаешь, это не опасно?
– Нет, но все равно пропусти.
Ларри опустил ствол к полу, но вид у него был не слишком довольный. Магнус спустился по лестнице, улыбаясь, в основном лично Ларри. И демонстративно повернулся к нему спиной, проходя мимо. Уже за одно это мне хотелось бы, чтобы Ларри его застрелил.
Он остановился, не дойдя несколько футов до нашей группы. Мы все сидели на полу, кроме Джейсона – он лежал. Магнус глядел на нас то ли весело, то ли озадаченно.
– Какого черта ты здесь делаешь? – спросила я.
Жан-Клод посмотрел на меня:
– Кажется, вы знакомы?
– Это Магнус Бувье, – сказала я. – Так что ты делаешь тут, с ними?
Он распустил узел галстука у воротника и раскрыл крахмальный ворот. Я вполне знала, что он хочет мне показать, но с пола мне не было видно. И я совсем не была уверена, что могу встать и не упасть.
– Если хочешь, чтобы я взглянула, подойди сюда.
– С удовольствием. – И он нагнулся передо мной, показывая два заживающих укуса на шее.
– Черт побери, Магнус, зачем?
Он покосился на мою руку:
– Я бы мог задать тебе тот же вопрос.
– Я отдала кровь, чтобы спасти его жизнь. А ты-то зачем?
Он улыбнулся:
– Ничего даже вполовину столь высокоморального.
Магнус развязал ленту и распустил волосы по плечам. Посмотрел на меня бирюзовыми глазами и пополз на четвереньках к Жан-Клоду. Двигался он так, будто у него есть мышцы, которых нет у других людей. Как огромный кот. Люди так не двигаются.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
