трижды заложить поместье… Талант и упорство, которое позволит его полностью реализовать — вот что имеет значение, что требуется, если собираешься добиться подходящего положения или отстоять его, — мысленно маг привычно сделал уточнение «в этом мире». В Часовой башне разница в несколько поколений между наследниками магических семей была почти непреодолима, исключения можно пересчитать по пальцам. Но тут работали иные правила. — Конечно, данные от природы способности можно улучшать на протяжении поколений, но каждый всё равно сам будет решать, как ими распорядиться. Если таланта или готовности его раскрывать нет, то не помогут даже идеальные начальные условия. Просто подтвердить своё право занимать положенное место куда проще, но тем более унизительно потерять свой статус, если способностей для этого не хватит.
— Что ж, я могу считать себя польщённой, — заметила Аманда, но развивать мысль не стала. Они как раз покинули Боу-стрит и вышли к мосту Ватерлоо.
Пересекли широкую улицу, остановились у ограждения над рекой. Маг почувствовал в ладони нагретый солнцем металл перил ограды и уже привычно просчитал, сколько энергии понадобится чтобы заставить сталь потечь, сменить форму, превратиться в оружие, плеть, тонкие нити, которыми можно остановить или уничтожить появившегося противника. Не то чтобы он непременно ждал сегодня нападения. И не то чтобы у него не было при себе более подходящих инструментов. Просто не стоило расслабляться даже сейчас, в самом центре города рядом с тысячами обычных людей.
— Впечатляет, если вспомнить что всё это создавали руками, без трансфигурации, — заметила ведьма, разглядывая массивные гранитные опоры. Задумчиво добавила: — Этот мост ведь назвали в честь того сражения, про которое Аллен рассказывала на уроке?
— Да. Первый простой мост здесь возвели через два года после той битвы. Этот уже поставили взамен полвека назад.
— Сложно это осознать. Двести тысяч магглов на одном поле. Тридцать тысяч погибших за один день — во всей Британии живёт сейчас почти столько же людей…
Она не стала уточнять, что имеет в виду только магическую Британию. Или что говорит о людях в биологическом смысле, отделяя их от гоблинов, кентавров, великанов, сирен и прочих разумных и полуразумных существ.
— Ты слишком много времени провела на той стороне Британии. Там перестаёшь видеть масштаб и оценивать, какие у тебя есть возможности, — ответил Кайнетт. Затем поделился мыслью, над которой уже размышлял раньше: — Знаешь, я думаю, Реддл даже и близко не понимал, что ему нужно делать после победы над Министерством и ликвидации сопротивления. Как он со своими приспешниками будет уничтожать или подчинять себе страну с населением в шестьдесят миллионов человек. У Гриндевальда хотя бы хватило ума использовать обычных людей друг против друга и наблюдать со стороны. Реддл недавно сменил план и пытается стравить Министерство с властями королевства, но я сомневаюсь, что у него в данный момент распланирована вся стратегия на годы вперёд.
— Да ну его к Моргане… хотя бы сейчас. Здесь я не хочу обо всём этом думать, — она отвернулась от реки, огляделась по сторонам и указала рукой налево от моста. — Раз уж сегодня я могу покомандовать, то давай ещё пройдёмся по набережной. Кажется, в той стороне должен быть парк или что-то подобное.
Кайнетт пожал плечами и промолчал, показывая, что не собирается возражать. Да, у него был план и расписание, он даже не сомневался, что мог бы без особых сложностей заставить следовать ему ведьму, чей характер и Начало естественным образом ставят её в положение ведомой рядом почти с любым человеком. Однако он понимал, что для Эмбер это не только «практическое занятие», отработка их легенды и способ получить новую информацию о мире. Ещё она хотела получить немного отдыха от рутины, немного нормальной жизни, опыта в нормальных отношениях, которого уже хватает у ровесников. Она заслуживала поощрения за свои усилия, так почему бы и не подыграть и не позволить ей делать то, что она сама захочет? Может быть, она и сама это уже поняла.
— Вообще, если я скажу в школе, что мы с тобой весь день обсуждали классовое неравенство, старые битвы и тёмных лордов, мне, думаю, даже поверят… но это будет просто неправильно. Может, у меня в этом деле не так уж много опыта, но на свиданиях обычно говорят о других вещах.
— О каких же?
— Не знаю… О дружбе, о любви, о романтике. Что там ещё полагается? Твоё отношение к таким вещам я, например, до сих пор не могу понять, Джим, — встретив удивлённый взгляд Мерфи, она попыталась объяснить: — Ты был только что не на ножах с Флёр Делакур и едва не устроил драку с Габриэль из-за того, что они манипулируют подобными чувствами, даже ненамеренно. С другой стороны, ты всегда с презрением относился к историям о выживании и победе Поттера, о том, как его спасла от смерти искренняя любовь матери. Ты веришь в романтические чувства, но не в родственные?
— Меня раздражает не сама история о «Мальчике-который-выжил», а то, как именно её подают публике. Лили Поттер, вчерашняя школьница, ей едва исполнилось двадцать, но она закрыла собой сына, наследника их семьи, от врага, против которого у неё нет и шанса. Поступок правильный и достойный, особенно для кого-то из первого поколения. Но… Что было дальше? — задал он риторический вопрос. С презрением процитировал одну из книг: — «Её искренняя любовь» отразила то, что отразить невозможно, в Реддла и обратила его в пепел? Самая сильная любовь или ненависть сами по себе не стоят ничего. Всего лишь эмоции — смесь из гормонов в крови, импульсы между нейронами. Имеют значение только действия и поступки. Как далеко зайдешь ради своих чувств, чем пожертвуешь, от чего откажешься, что сможешь ради них создать?
— Однако есть неоспоримый факт — Сам-знаешь-кто мёртв, — возразила Аманда. Затем поправила себя: — Хотя бы был мёртв какое-то время.
— Cum hoc ergo propter hoc? Нет, «вместе с тем» не значит «вследствие того». Я всё ещё считаю, что Реддл погиб по собственной глупости, оказавшись не в то время не в том месте, а мать Поттера лишь сумела задержать его, в крайнем случае — подставить под удар. Однако имеет право на жизнь и версия, что всё это именно её заслуга, а не Силы противодействия, — признал маг. Он действительно рассматривал разные варианты, а минимум информации оставлял большой простор для предположений. — Мистерия, ритуал, обряд и жертва, на которую она пошла добровольно, зная, что рано или поздно неизбежна ситуация, в которой останется только дороже продать свою жизнь, а другого способа не будет. Вопрос — почему у неё не осталось иных вариантов, но
